— Ты поймешь, каково это, — глумился отец, придвигаясь ближе. — Поймешь, каково это — быть мной.
— Я никогда не стану тобой! — рявкнул я и попятился. — Проще сразу вскрыть себе вены.
— Да ты уже вылитый я! — брызгая слюной, заорал отец. — И всегда им был. Посмотри на себя. — Он шагнул ко мне вплотную и сжал мясистой ладонью плечо. — Ты не можешь оставить ее в покое, как я когда-то не оставлял твою мать. Какие еще нужны доказательства?
В моих жилах застыла кровь. Его слова потрясли меня до глубины души. Отец озвучил худшие мои страхи. Точнее, он сказал чистую правду. Правду, как она есть. Я действительно не мог оставить Моллой в покое.
Сходство было очевидным, мозги закипели.
— Не надо стричь всех под одну гребенку. — Я напряженно отшатнулся, продолжая мысленно сравнивать нас. — Я никогда не поступлю с ней так, как ты поступал с мамой.
— Я тоже так думал. Думал, что, в отличие от своего папаши, никогда не подниму руку на жену. Хочешь верь, хочешь нет, но она — любовь всей моей жизни. Я ведь обожал ее, восхищался ею. И зарекался повторять ошибки отца. — Он мрачно хохотнул. — И посмотри, в кого я превратился, пацан.
— Мама была беззащитной маленькой девочкой, и ты этим воспользовался, — выдавил, дрожа с головы до ног. — Гребаный ублюдок!
— Думаешь, я таким родился? — Папаша приложился к бутылке. — Нет, таким меня сделало воспитание. Тебе этого тоже не избежать.
— Я не ты, — отчеканил я. — И никогда тобой не стану.
— От тебя тут ничего не зависит, Джоуи. — Для пущего эффекта отец назвал меня по имени, и это сработало. Меня как молнией ударило. — Против природы не попрешь, пацан. — Он снова отхлебнул виски. — Если не хочешь повторения истории, забудь про нее и ребенка. Только мы оба знаем, что это у тебя не получится. — Отец сокрушенно покачал головой и добавил: — Видит бог, у меня не получилось.
104
ЗАТАИВ ДЫХАНИЕ
ИФА
Когда прошло двадцать минут, а Джоуи так и не появился, я не слишком испугалась. В конце концов, он не супермен, да и презумпцию невиновности никто не отменял. Конечно, бегает он быстро, вот только летать пока не научился. Но когда двадцать минут переросли в тридцать, сорок, пятьдесят, я заметалась по комнате, точно лев в клетке.
Дозвониться до него не удалось — сразу включалась голосовая почта.
Прошел час. Второй.
Случилась беда.
Я нутром чуяла.
В лихорадочных тщетных попытках разыскать своего бойфренда я бомбардировала его сестру эсэмэсками, надеялась, что он вышел на связь с кем-нибудь из родных. И с каждой секундой все больше впадала в панику.
Черт, я знала Джоуи как свои пять пальцев. Несмотря на дикое пристрастие к наркотикам, он бы не стал звонить и говорить, что скоро приедет, если бы действительно ко мне не собирался. Хотел бы обдолбаться, обдолбался бы, а после объявился как ни в чем не бывало. Джоуи из тех, кто просит прощения, а не разрешения. За все время он кинул меня единственный раз — когда его отец избил Тайга. Раз ситуация повторилась, значит случилась беда.
Затаив дыхание, я схватила мобильник и набрала очередное истеричное сообщение Шаннон.
Ифа: Есть новости?
Шаннон: Пока никаких. Мама внизу с Дарреном. Ругаются из-за Джо.
Ифа: Без обид, но Даррен — редкостный мудень.
Шаннон: Согласна. Они полощут Джоуи так, словно не он последние шесть лет тащил на себе всю семью.
Ифа: Шан, очень прошу, как только увидишь его, сразу отпишись. Мне нужно знать, что с ним все в порядке.
Шаннон: Обязательно.
Ифа: Пожалуйста, не забудь. Сразу отпишись, ладно?
Шаннон: Обещаю. х
105
ЗАВУАЛИРОВАННЫЕ УГРОЗЫ
ДЖОУИ
Отец снова залез мне в голову, однако на сей раз все было иначе. На сей раз его слова упали на благодатную почву. Проделали брешь в стене, которой я отгородился от всего мира. На сей раз они
Расстанься он с мамой в самом начале, все сложилось бы совсем по-другому. Да фиг с ним, с началом, уйди он даже после изнасилования Даррена, нас осталось бы трое детей, и мы худо-бедно бы справились. Пускай не сразу, но зажили бы нормальной жизнью.
Однако отец никуда не ушел, и последствия его решения больно ударили по нам. Не просто ударили, они нас уничтожили.
Неужели нечто подобное ждет и меня?
Неужели наступит день и наш с Моллой ребенок проклянет меня за то, что я вовремя не ушел, за то, что испортил им жизнь? Неужели мой сын возненавидит меня так же сильно, как я ненавижу отца? Станет ли он презирать свою мать так же, как я презираю свою? Тоже подсядет на наркотики? Неужели мне никогда не разорвать порочный круг и я обречен производить на свет сыновей с заведомо гиблой наследственностью?
При одной мысли об этом горло сжималось. Вот почему я передумал идти к Моллой. Просто не мог. По крайней мере, не сегодня.
Разбитый, взвинченный после разговора с отцом, я отправился в единственное место, где более или менее себя контролировал.
— Болтают, что копы заластали тебя в до хера престижной школе, — завел Шейн, когда я ввалился в его убогую гостиную и плюхнулся на диван. — Бьешь морды мажорам, Линчи? Зря, очень зря.
— Ага, согласен, — буркнул я, откинувшись на спинку.
