— Ты спрашиваешь или констатируешь? — спросил я.
— Констатирую.
— Не поеду, — подтвердил я.
— Жаль.
— Почему это жаль? Да как ты вообще понимаешь, о чем речь? — развел я руками.
— Что тут понимать-то? — развел руками он. — Близится дата свадьбы. И не сложно догадаться, что тебе придет приглашение. А что-то такое — я про твою реакцию на это, — указал он рукой на пепел, — я предполагал. А жаль, потому что мое предположение оказалось верным. Знаешь ли, не хотелось бы осознавать, что мой друг такой…категоричный и рубит все на корню. Явный признак инфантильности, а порой и глупости.
— Считаешь меня глупым ребенком?
— Нет. Считаю тебя недальновидным и слишком уж юным, если правильно будет так выразиться.
— Мы с тобой ровесники, — заметил я.
— Так я и не про возраст говорю.
Я какое-то время смотрел на него молча, собирая в структуру мысли согласно его словам. Но нежелание гадать, когда рядом есть первоисточник, взяло своё.
— Что ты имеешь в виду под недальновидным?
— Я все еще помню твои слова о будущем: власть и все такое. Значит, ты ступишь на стезю политики. Там тебе хочешь ты того или нет, а придется иметь дела с врагами или просто с тем, кто тебе неприятен. Идти где-то на компромиссы или уступки. Если, конечно, твоя власть не будет абсолютной, но ты ведь не божество какое, — хмыкнул он. — И вот поэтому твоя эта категоричность в принятии решений является недальновидностью.
— Предлагаешь ответить согласием на приглашение?
— Этого я тебе не говорил. Да вообще мне плевать на это: хочешь — иди, а хочешь не иди. Я вот что пытаюсь донести: тебе бы быть немножечко гибким и чуть-чуть проще относится ко всему, — покривил он лицом.
Я взял паузу и задумался.
— Знаешь, ты прав, — ответил я. — А приглашение…да мелочь это. Нет у меня желания там присутствовать.
— Ну, нет так нет, — пожал плечами Танул, — нам пора на занятия, — бросил он и развернулся.
Обернувшись в одеяния, направился в сторону учебных корпусов, чтобы, как говорится, грызть гранит науки. Между тем, преодолевая путь от комнаты до нужной аудитории, ловил на себе десятки брошенных взглядов. Еще бы: за последнее время моя популярность возросла; особенно после бала императора. Но было бы не справедливо отметить моё положение лишь одним появлением среди высшего общества, пропуская мои личные заслуги. В количестве поглощаемых знаний и книг мне не было равных. Тренировочные дуэли, которые проходили между учениками не выявляли достойных соперников, за что вечная моя благодарность Ордигору. Магистру Ордигору. К тому же на ум сразу приходит тот случай, когда я едва не разнес весь тренировочный центр, охарактеризуем его так. Сколько шуму было тогда. Если директор и магистры еще были спокойны, с толикой лишь недоумения, которое выразилось, впрочем, показным порицанием для создания вида, то вот ученики из числа рожденных с благородством в одном месте, а точнее их родители подняли настоящую бучу выражая беспокойство, что такой опасный человек находится в одних стенах с их особенными детьми. Созвали экстренный совет, где решалось мое предполагаемое будущее. Не ожидая чего-то подобного, я, быть честным, немного струхнул, но личное вмешательство самого архимага поумерило пылкий нрав от рубящих на корню действий. И вся эта совокупность происшествий наложила свой опечаток на отношение других ко мне: были те, кто восхищался, были и те, кто в тайне завидовал, оттого и презирал. Но это не важно. Главное для меня было то, что я у всех на слуху. Но самое большее, как бы забавно это не прозвучало, что мне льстило — ремни. Много юношей начали носить ремни в том виде, как у меня. Я ни больше, ни меньше законодатель моды. Вот и сейчас проходя меж стен корпусов по коридорам, вылавливал взглядом подобные эксцессы.
