Взгляд ма становится ясным, почти завораживающим, когда она подходит к папиному столу и садится за него. Закинув ногу на ногу, она произносит уверенным тоном:
– Ну конечно! Она же не умеет плавать. Надо ее научить, чтобы Эльза не утонула, как Илай. Какая же из нее Стил, если она слабачка.
– Эбби… – Папа говорит это сквозь зубы и отворачивается, чтобы сделать глубокий вдох. – Мы кое-куда поедем завтра, хорошо? Я проверю, как там этот мальчишка. Джонатан будет вне себя от ярости, если с ним что-то случится.
Ура! Я знала, что папочка ему поможет.
Он делает два шага к двери.
– Стой… – зовет мама дрожащим голосом. – П-прекрати, Итан. Я не прощу тебя, если ты отберешь у меня Илая.
– Да не Илай он, Эбби. Он всего лишь паршивый сын Джонатана. – Папа направляется к двери. – Я вернусь, как только…
Раздается громкий выстрел.
Папа, пошатываясь, идет обратно и падает на стул. Огромное красное пятно стремительно расплывается на его груди и спине через белоснежную рубашку.
П-папочка?
Лицо искажается от замешательства, когда он оглядывается.
Ма стоит с папочкиным пистолетом в руках и плачет. Она так горько рыдает, ее трясет, а оружие вот-вот выпадет из рук.
– З-зачем… Эбби? – сдавленным голосом спрашивает папа. – Зачем?
– Н-никому не отнять у меня Илая. Даже тебе, Итан. Даже тебе. – Она выходит из комнаты, держа пистолет в руках.
– П-папочка?
Я вбегаю внутрь. Мои маленькие ножки резко останавливаются.
Кровь.
Целая лужа крови, и в ней лежит папочка.
В ушах звенит, когда я подхожу к нему.
– П-папочка! Т-ты обещал мне, что не бросишь меня, как Илай.
– Э-Эльза… – Он тяжело дышит и сползает на пол. – Я… Сделаешь кое-что для меня, принцесса?
– Все что угодно, папочка.
– Беги со всех ног к дяде Агнусу.
– Нет. – Я всхлипываю. – Я тебя не оставлю.
– Б-беги!
– Папочка!
– БЫСТРЕЕ!
Вдруг кто-то жестко тащит меня за волосы, и пряди больно натягиваются у корней.
Ма сверлит меня безумным взглядом.
– Эльза! Что ты дала Илаю? Разве я не запретила тебе ходить в подвал?
– М-ма… Папочка ранен. – Я плачу. – Он ранен.
– Закончишь, как он, если не будешь слушаться. – Она тащит меня за собой.
– Папочка! Папочка! – Я визжу и рыдаю в ее руках.
– Э-Эбби… – Он тяжело дышит, его лицо бледное и безжизненное – совсем как у Илая тогда. – Оставь ее. Эльза ничего не сделала.
– Она кормила Илая шоколадом, а ему нельзя сладкое! Он поэтому и не просыпается, – огрызается мама. – Не переживай, Итан. Будет у меня как шелковая.
– Эбби… – Папа протягивает мне руку. Она вся красная. Очень, очень красная.
Я протягиваю руку в ответ, продолжая бороться с ма.
– Папочка!
– О-оставь ее… Эбби…
Она улыбается, хоть ее лицо и залито слезами.
– Мы скоро вернемся, зайка. Я тебя люблю.
Ма тащит меня за собой. Пытаюсь вырваться из ее хватки, сражаюсь и кричу. Эти монстры в глазах ма смеются надо мной. Они собираются забрать папочку точно так же, как забрали Илая.
И теперь собираются вернуться за мной.
– А теперь, Эльза. – Мама крепче сжимает мои волосы. – Мы починим Илая, хорошо?
– Папочка! – Я кричу так сильно, что срываю голос.
Если я потеряю папочку, как Илая, то не смогу здесь больше оставаться. Не смогу оставаться с ма и монстрами в ее глазах.
Она стаскивает меня по лестнице в подвал. Чем дальше мы спускаемся, тем сильнее трясутся мои ноги.
Дверь бьет по стене, когда она пинком распахивает ее. Мои ноги становятся каменными.
Сероглазик.
На его спине через рубашку виднеется большое красное пятно. Он сидит лицом к стене и не двигается.
Почему он не двигается?
– Вставай! – кричу я. – Тебе надо бежать от монстров в глазах ма.
Он даже не шевелится.
– Илай, твоя сестренка пришла. – Мама воркует, засовывая руку в карман платья и доставая связку ключей. – Ну же, детка, выйдем на улицу. Тебе там понравится.
Гляжу на связку ключей в руках ма и затем снова на Сероглазика.
– Илай, если ты не проснешься, ма будет ругаться, ясно тебе? – Ее голос грубеет, взгляд мечется из стороны в сторону.
– Я его разбужу. – Я вытираю щеки тыльной стороной ладони. – Отдай мне ключи, и я разбужу его.
– Прекрасно, дорогуша. – Она вкладывает мне связку в руку. – Хорошая девочка. Папочкина дочка. Я тоже была папочкиной дочкой.
Я ее не слушаю. Как только ключи оказываются у меня, подбегаю к мальчику, который добавил красок в мои будни, и отстегиваю его лодыжку. Кожа там покрыта красным, как и на спине.
– Сероглазик. – По его бледному лицу бегут крупные слезы, когда я бью его по щекам. – Сероглазик, пожалуйста… Ты… Ты обещал…
Почему все постоянно нарушают свои обещания? Сначала Илай, потом папа, теперь вот он.
Его кожа горит. Пот катится по лбу и бровям.
– Ты закончила? – спрашивает мама у входа, в голосе слышится нетерпение. Если ма потеряет терпение, дело примет плохой оборот. Она позволит монстрам делать все, что они пожелают.
– Пожалуйста… Пожалуйста… – Я откидываю его черные волосы со лба. Они влажные от пота.
Он шевелится и медленно открывает глаза. Дважды моргнув, он бормочет:
– Эльза?
– Да, это я! – Хватаю его за руку. – Вставай, надо идти.
Он еле поднимается, немного опираясь на меня.
Мы медленно подходим к ма. Она спокойно наблюдает за нами.
– Мои крошки.
