Когда я похитил ее и привез сюда, то все, чего я хотел, – восстановить ее связь с прошлым. Не знать, что может случиться, было опасно и не оставляло мне запасного плана – если не брать в расчет идею по-настоящему похитить ее и никогда не возвращаться.
Не люблю неизвестность. Я боялся, если она вспомнит, что спасла меня ценой жизни своей матери и своей метафорической смерти, то возненавидит меня.
– Не жалеешь, что спасла меня? – спрашиваю я в тишине комнаты.
Это единственный волновавший меня вопрос, который я позволил себе задать ей спустя годы. Ее мать осталась бы в живых, если бы Эльза не спасла меня.
Ее пронзительные голубые глаза пристально смотрят на меня с глубокой привязанностью.
– Я много о чем жалею, но никогда – о том, что спасла тебя. Ты был моим лучиком света, и мне было необходимо защитить тебя.
– Даже ценой жизни твоей матери и своих воспоминаний?
– Это было психическое расстройство. Ни ты, ни я в этом не виноваты.
Я киваю.
Сомневаюсь, что она действительно в это верит, но отгоняю от себя эти мысли. У нас впереди целая жизнь, чтобы вернуться к этому разговору.
– Как ты думаешь, кто спас меня? – спрашивает она.
– Не знаю. К тому времени я уже отключился.
Эльза прикусывает нижнюю губу – она всегда так делает, когда глубоко задумывается о чем-то. Я наклоняюсь и целую ее, заставляя покраснеть.
– Я помню, как ма спустила курок, но не помню, чтобы слышала твой голос, – размышляет вслух она. – А потом… Кто-то взял меня за руку и… – Она ахает. – Точно! Там был кто-то еще!
Меня сдвигают с места.
Кто-то отрывает меня от пола и берет на руки.
Папочка?
Нет. Папочке самому нужна помощь.
Тут темно. Глаза не открываются. Не могу вымолвить ни слова.
Мне остается только неподвижно лежать на руках, пока кто-то несет меня. Слабое шарканье шагов – единственное, что я слышу.
– Все будет хорошо. Ты – наследие Стил.
Голос далеко, как будто из другой комнаты. Или он доносится не оттуда?
Склоняю голову к руке, которая меня держит.
Хочу задать эти вопросы, да и не только их, но рот не открывается. Не могу ничем пошевелить.
С пола доносится тихое хныканье. Звук настолько навязчивый и болезненный, что рвет меня на части.
Ма?
Мне это кажется?
Звук доносится снова, словно вой пурги.
На этот раз тот, кто несет меня, останавливается и оборачивается.
– Ты просто так не умрешь, так ведь? – Голос кажется возмущенным, почти злым. – Ты не заслуживаешь этой жизни, Эбигейл, мы оба это знаем. Сегодня все закончится.
Их несколько. Мужчины шагают вперед. Стоны отдаляются и становятся тише, чем дальше мы отходим. Мы оставляем позади ма. Почему?
Я то погружаюсь во тьму, то выныриваю из нее, словно мы играем в прятки.
Люди идут не останавливаясь.
Хочу позвать папочку или ма, но не получается.
Когда я думаю, что мы никогда не прекратим идти, они останавливаются и кладут меня на что-то мягкое.
– Отвези ее в больницу. Позвони Блэр и Джексону Куин, а затем смотри издалека. Не вмешивайся, только убедись, что она в безопасности.
– Сожгите все поместье, – приказывает кто-то уверенным тоном.
– Остался там кто-то живой? – спрашивает другой.
– Нет, – произносит голос. – Мы уходим. Сейчас же.
Глаза приоткрываются самую малость. Двое мужчин забираются в черный минивэн. Один из них – доктор Шепард, папин личный врач.
Он склоняется к телу в окровавленной белой рубашке.
Папочка.
Второй мужчина сидит по другую сторону от папы, пристально за ним наблюдая.
– Поджигай, – приказывает он мужчине рядом с минивэном.
Мужчина говорит что-то по рации, и поместье загорается.
Я смотрю затуманенным взглядом на мужчину рядом с папой. Он наблюдает, как дом пожирают языки пламени, лицо мужчины безучастно, словно внутри нет души. Ни одного плачущего и умоляющего о помощи человека.
– Вперед. – Он отдает приказ, и минивэн летит по дороге, а за ним мчатся остальные черные машины.
Его голос.
Это он.
Тот, кто сказал моей ма, что она не заслуживает этой жизни и сегодня жизнь ее закончится.
Тот, кто прямо сейчас сжигает ма заживо.
Тот, кто забирает папочку подобно тому, как небо забрало Илая.
Тот, кто не проявляет чувств, когда творит все это.
Дядя Агнус.
Я вскакиваю, сердце яростно бьется в груди.
Агнус.
Дядя Агнус.
Это он стоит за пожаром и убил мою мать. Ну, вообще-то она себя застрелила, но на тот момент еще не умерла. Он сжег поместье, зная, что она была там.
Он все это время был рядом с папой и присматривал за мной.
Ради чего?
Все это совершенно ненормально.
Эйден встает и накидывает пиджак мне на плечи.
– Что с тобой? Вспомнила что-то важное?
Сверлю взглядом его темные глаза, и мое дыхание немного восстанавливается.
– Это был Агнус. Он спас меня и папу, но убил мою мать.
