Эйден гневно смотрит на маму, хотя он достает ей только до талии.
– Иди первым, Илай. – Я улыбаюсь мальчику. – А мы с мамой пойдем следом. Да, ма?
Она медленно кивает.
Он смотрит на меня и шипит:
– Что ты делаешь? Надо уносить ноги от женщины в красном. У нее пистолет.
– Иди, Илай! – Я толкаю его ко входу.
– Нет. – Он впивается пальцами мне в руку. – Пойдем вместе.
– Встретимся снаружи, – бормочу я. – Как только тебе помогут, я тебя найду.
– Эльза… – Его лицо выражает боль, и умоляющие нотки в его голосе почти заставляют меня заплакать.
Но я не плачу.
Надо быть сильной.
– Помни, – ухмыляюсь я, – ты обещал на мне жениться.
Он стоит как вкопанный, поэтому я толкаю его и захлопываю за ним дверь.
Тяжело дышу, прислонившись спиной к выходу. По другую сторону раздается хлопок, затем еще два.
Он пытается вернуться, но я не пущу его. Я не дам монстрам забрать его.
Я буду его защищать.
Ма хмурится, вращая в пальцах пистолет.
– Что ты делаешь? Пойдем за твоим братом.
– Он мне не брат, ма. Илай ушел на небо.
Ее лицо искажается, ноздри раздуваются от гнева.
– Я же говорила тебе не произносить его имя.
– Илай! Илай! Илай! – кричу я. – Его звали Илай, ма! И мне хочется произносить его имя. Хочется говорить о нем, хочется…
Я слышу выстрел и только потом чувствую его на себе.
Боль пронзает тело внезапно, словно фейерверк. Сжигает меня изнутри.
– М-ма…
Ее пистолет направлен на меня, а лицо полно слез. Они катятся по ее прекрасному платью. Я падаю на пол.
Кажется, что мои кости перемалываются.
– Эльза… Д-детка… Прости… Мамочке т-так жаль. О господи! Господи! Что я наделала?! – Она садится рядом. Пистолет падает на пол, и она прижимает руки к моей груди.
Кровь течет по моим губам, и я чувствую привкус металла, а очертания ма становятся размытыми.
Боль захватывает меня и просачивается под кожу. Это неприятно, но, возможно, все уже хорошо. Потому что монстры из глаз ма исчезли. Они пропали, взамен вернув мне прежнюю ма.
Она громко плачет и ощупывает меня, затем рвет свое платье, накрывает мою грудь руками и крепко прижимает лоскут.
– ОТЕЦ! – Она бьется в истерике. – Это все из-за тебя, па. Ты меня такой сделал. Ты убил меня.
– М-ма…
– Тише, сынок, не плачь. Все будет хорошо… – Крепко прижимая рукой рану, она достает пистолет и прикладывает его к своему подбородку. – Ма уже идет к тебе, мой мальчик. Ма все уладит, Илай.
И она нажимает на курок.
Обвиваю Эльзу руками, пока она тихо плачет, уткнувшись мне в грудь.
Она уже так долго рыдает. Когда я думаю, что слез больше не будет, ее настигает новая волна, и Эльза опять поддается ей.
Я знал, когда она вспомнит прошлое, это не пройдет бесследно.
Это был самый темный день ее жизни. Она потеряла обоих родителей и огромную часть себя.
Тогда я думал, что и она ушла в мир иной.
Думал, что все кончено.
Воспоминания о том времени, когда я больше не слышал ее голос, постоянно приходили ко мне в кошмарах.
Это даже хуже, чем женщина в красном и ее пытки.
Когда ты видишь свет посреди тьмы, и он неожиданно гаснет, это разрушает всю твою жизнь.
Вот почему мой мир почернел после этого.
Я глажу ее по плечу, когда Эльза тихо плачет. Моя рука скользит по ее горлу и останавливается у точки пульса. Ее ритмичный, бьющийся пульс. Постоянное напоминание о том, что она осталась в живых, а не умерла.
Ее шрам – доказательство, что из груди больше не хлещет кровь. Ее светлые волосы не испачканы красным, как в тот день, когда она лежала без признаков жизни.
Вот почему я одержим этими тремя вещами на теле Эльзы.
Прижимаю ее к себе, она дрожит.
Я готов на что угодно, чтобы она не плакала и перестала держаться за обрывки прошлого. Однако, когда она прижимается ко мне, словно я ее спасательный круг, во мне просыпается чудовище.
Всю оставшуюся жизнь я хочу быть единственным, кто наблюдает за ней, когда ей плохо, и поддерживает ее во время шторма. Хочу быть единственным, кто облегчает ее боль, когда она нуждается в утешении. Единственным, кто утирает ей слезы, когда их надо смахнуть. Единственным, кто подбадривает ее, когда требуется поддержка.
Хочу всегда быть рядом – и точка.
Она моя.
Меня интересуют не только ее тело и сердце, я хочу всю ее душу, чтобы она никогда меня не бросила.
Кто-то скажет, что это неправильно, но пошло оно все к черту.
Эльза и я встретились не при подходящих обстоятельствах. Мы встретились в детстве, затем увиделись снова, и теперь не разлей вода.
Возможно, настанет день, когда она больше не будет нужна мне как воздух. Настанет день, когда я проснусь утром, и первая мысль будет не о ней.
Впрочем, сомневаюсь. Этот день придет только с моей смертью.
Провожу подушечкой большого пальца под ее опухшими глазами, вытирая влагу. Эльза подается ко мне, медленно закрывая глаза.
Да будь я проклят!
Ее маленькие проявления привязанности каждый раз трогают меня до глубины души. Мне нравится, когда она перестает сопротивляться нашей связи и льнет ко мне, словно я – ее мир.
Словно она жить без меня не может.
