Однажды она станет более открыто проявлять свои чувства и говорить о том, как сильно хочет меня. Однажды проснется рядом и увидит меня, а не свое прошлое.
На это уйдет много сил и уговоров, потому что мозг Эльзы устроен не так, как мой. Мне плевать на то, что произошло, я вижу только наше будущее, а Эльза страдает от своего прошлого и не станет цельной личностью, пока не примирится с ним.
Она была прикована цепями к скрытой от чужих глаз травме и демонам. Насколько я ее знаю, Эльза наверняка чувствует вину за то, что стерла свои воспоминания.
Ей потребуется время, чтобы принять случившееся, собрать фрагменты воспоминаний и двигаться дальше.
Я буду сопровождать каждый ее шаг.
– Как ты… – Она икает на каждом слове, судорожно вдыхая. – Как ты думаешь, все было бы по-другому, если бы папа отправил ее в больницу?
– Мы никогда не узнаем этого. Все-таки не мы принимали решение.
Почему-то это все усложняет, а не делает проще. На самом деле, если бы мы с Эльзой оказались на месте Джонатана и Итана, возможно, тоже приняли бы неверные решения.
Наш разум работает, основываясь не на теориях и предположениях. Он жестко зависит от обстоятельств. Мы тогда были детьми. И ничего не знали.
Ошибки Джонатана и Итана – это их дело. Эльза и я сделаем все возможное, чтобы никогда их не повторить.
Положив голову мне на плечо, она поднимает на меня заплаканные голубые глаза.
– Что произошло с тобой потом?
– Я слышал выстрелы.
Она ахает.
– Ты… правда их слышал?
– Я ударил по двери и позвал тебя, но ты не отзывалась.
Это был последний раз, когда я назвал ее по имени. Я почти чувствую эту боль в груди, когда бил в дверь, пока не стер костяшки пальцев до крови.
– Потом у меня, наконец, получилось открыть дверь. Ты и женщина в красном лежали там, – я указываю на место недалеко от входа, – в луже крови. Ты лежала на боку с темной дырой в груди. У женщины в красном отсутствовала половина лица, пол и стены были покрыты ее плотью, но я больше не смотрел в ее сторону. И знаешь почему? – Я провожу пальцами по ее шраму под блузкой. – Ты лежала без движения.
Она накрывает мою руку своей.
– Прости, что тебе пришлось это видеть.
– Я думал, что ты мертва.
– Но я выжила. Я здесь, Эйден.
Она здесь. Это не сон или кошмар. Она здесь, со мной.
Как она и обещала.
– Ты смог потом выбраться из дома? – спрашивает Эльза.
– Нет. Думаю, что я потерял сознание. Дальше помню, что оказался в больнице, а рядом сидел Джонатан. Скорее всего, меня вытащил один из его доверенных лиц или охранников. – Я безрадостно улыбаюсь. – Когда я открыл глаза и увидел его вместо Алисии, то понял: что-то случилось.
Эльза сжимает мою руку своими пальчиками.
– Мне так жаль, что Алисия умерла.
– Хватит извиняться. – Я задираю ей подбородок, чтобы взглянуть в эти завораживающие глаза. – Ты не виновата. Ты тоже стала жертвой.
Ее нижняя губа дрожит, как у ребенка, который вот-вот заплачет.
– Ты никогда не считал меня жертвой, Эйден. Ты же сказал мне, что разрушишь мою жизнь, как только я переступила порог КЭШ.
– В тот день я увидел призрак женщины в красном. И да, Эльза. Я злился на тебя за то, что ты не сдержала слово. Я еще больше взбесился, когда понял, что ты не помнишь меня, и хотел заставить тебя расплатиться за это. – Я ухмыляюсь. – Но именно тогда я решил, что ты моя.
Ее личико проясняется.
– Это меняет дело.
Я пожимаю плечами.
– Наверное.
– Ты был таким подонком.
– И ты все равно меня любишь.
Она краснеет, но не отрицает.
– Скажи это. – Я крепче сжимаю ее подбородок.
– Эйден… – В ее взгляде читается неуверенность, а в голосе слышится дрожь. Скоро она спрячется в своем ледяном замке, никого не пуская внутрь.
– Скажи это, Эльза. – Мой голос становится жестким и не подлежащим обсуждению.
Она вздыхает.
– Я люблю тебя, Эйден. Несмотря ни на что.
– Несмотря ни на что, да?
– Да, хитрец. Несмотря ни на что.
Она обнимает меня за талию и утыкается лицом мне в грудь. Я кладу подбородок на ее голову и вдыхаю аромат кокоса.
– Тогда ты пахла сладкой ватой и летом, – говорю я. – И этими дурацкими «Мальтизерс».
– Эй! – Она толкает меня в грудь. – Не обзывай мои «Мальтизерс». Я люблю их, ясно? И потом скажи спасибо, что я делилась с тобой. Они вкусные.
– Неправда. Я ел их, потому что ты запихивала мне их в глотку.
– Дурак неблагодарный.
Я хохочу, запуская ей пальцы в волосы.
– С тех пор я ни разу не ел эти конфеты.
– Я тоже. Помню, как мне хотелось их в детстве, но строгая диета тети запрещала постоянно есть конфеты и шоколадки. Впрочем, я и дядю никогда о них не просила. – Эльза делает паузу. – Думаю, в глубине души я понимала, что мне не стоит есть «Мальтизерс» в одиночку.
– Я куплю их тебе, – улыбаюсь я.
– А я с тобой поделюсь.
Мы сидим так несколько минут. На миг я забываю, что мы в подвале, где женщина в красном пытала меня, а затем умерла.
Я забываю, как Эльза неподвижно лежала в луже крови.
В эту секунду есть только я и она в поиске наших корней.
