Блузка падает на пол, и я готова к следующему вопросу. Сгораю от желания задать его, как только услышала о предложении поиграть.
– Кто та девушка, с которой у тебя и Коула был тройничок?
Он поднимает бровь.
– Дай-ка угадаю, Астор сказал, что вошел в комнату, когда мы занимались этой «развратной херней»?
Я хмурюсь.
– Ты знаешь.
– Типичный Астор – треплется о том, что увидел, будучи смертельно пьян. У Нэша и меня никогда не было тройничка. Никто из нас не любит делиться.
– Но Ронан говорил, что видел тебя.
– Этот придурок был настолько пьян, что перепутал цвет ее волос. Астору показалось, что я играю с веревкой, когда на самом деле я ее развязывал и спасал от дикой секс-игры Нэша. Видишь? Я могу быть джентльменом, когда желаю чему-то помешать.
У Эйдена и Коула никогда не было тройничка. А я-то вся позеленела от ревности к воображаемой девушке.
– И все-таки… Кто она? – спрашиваю я.
Он ухмыляется.
– Проклятье Нэша.
Интересно. И теперь мне любопытно, почему Эйден назвал это именно такими словами.
– А теперь… – Его голос становится глубже от порочного желания. – Снимай лифчик и юбку.
Я скрещиваю руки на груди.
– Почему два предмета? Я задала всего один вопрос.
– Вообще-то, два. – Он хитро ухмыляется. – Ты спросила, кто та девушка, с которой у меня был тройничок, и даже после того, как я подтвердил, что не трахался с ней, ты все равно спросила, кто она.
Вот черт.
Как я не догадалась, что Эйден расставит мне где-то ловушку?
– Уговор есть уговор, сладкая. Твое любопытство просто очаровательно.
– Ой, молчи. – Я гневно расстегиваю бюстгальтер, и он падает рядом.
Эйден пожирает меня глазами, словно я его любимое блюдо, последняя трапеза перед смертной казнью.
Выбираюсь из юбки и встаю голая перед ним на колени.
Несколько секунд Эйден просто смотрит на меня. Он сводит брови над темнеющими глазами, словно хищник, рассматривающий жертву.
– Хм-м. – Он поднимает палец и обводит им мой затвердевший сосок. – Тебе холодно, сладкая?
Даже если бы так и было, его прикосновения вызывают тепло и покалывание.
– Нет, – говорю я.
– Тогда не согревать тебя?
Ох. Можно забрать слова обратно?
– Эйден…
– Да, сладкая? – Он покручивает мои соски пальцами, вращая и мучая их.
В низ живота устремляется импульс удовольствия, и я почти уверена, что он видит, как моя киска блестит от возбуждения.
Он больно щипает меня за сосок. Я запрокидываю голову и хнычу.
– Я жду. – Его голос становится хриплым от похоти. – Ты что-то еще хотела сказать?
Я неохотно встречаюсь с ним взглядом, умоляя наконец взять меня.
– Я… Я…
– Что ты хочешь? – Он наклоняется и втягивает мой сосок в рот. Его язык описывает круги вокруг вершины, облизывая ее.
В животе порхают тысячи бабочек.
– Скажи, что хочешь меня. – Он произносит это, прижавшись к моей мягкой плоти, и от щетины кожу начинает покалывать.
Хочу его целиком. Хорошего, плохого, злого.
Он стягивает пуловер через голову, растрепав черные пряди. Не успеваю я заметить, что его рта больше нет на моих болезненных сосках, как он снова посасывает их, дразня языком, губами и зубами.
Не отрываясь от дела, он стаскивает с себя джинсы и боксеры. Его объемный член покоится у моих бедер – горячий и готовый ко всему.
– Что еще ты хочешь, сладкая?
Меня слишком заворожило совершенство его члена и подтянутый пресс, чтобы я могла ответить. Этими жесткими, сильными мышцами и бедрами он может порвать меня надвое, если пожелает.
Наверное, я бы поверила в это несколько месяцев назад, но не сейчас. Теперь я верю Эйдену.
Верю, что он не тронет меня.
Верю, что положит мир к моим ногам.
– Хочу быть твоей королевой.
– Ты уже моя королева. – Он рычит, уткнувшись мне в кожу, и я ненадолго закрываю глаза, отдавшись чувствам.
Мои пальцы скользят по его предплечью и татуировке в виде стрелы. Та самая, которую он сделал в мою честь. Напоминание о нашем прошлом на его коже. Как наши с ним шрамы.
Доказательство, что мы выжили.
Мы – выжившие.
– Что еще ты хочешь? – бормочет он, покрывая поцелуями изгиб моей груди, твердые соски и мягкий живот.
Едва ли мне этого достаточно.
Вовсе нет. Этого точно
Хочу чувствовать его первобытную силу прямо сейчас. Хочу раствориться в нем и его настойчивости – это единственное, что у меня есть.
– Возьми меня, Эйден. – Я срываюсь на стон, когда он погружает в меня два пальца. Я такая мокрая, что они почти не встречают сопротивления.
– Хм-м. Люблю, когда ты вся промокаешь для меня, сладкая. – Он прокладывает дорожку поцелуев к уху, затем прикусывает его. – Люблю, когда ты моя. А теперь скажи это.
– Сказать что?
– Что ты моя.
– Я твоя, Эйден. – Слова выходят приглушенным бормотанием, словно я раскрываю свои самые непостижимые, темные тайны.
Ведь это правда, разве нет? Признание, что я полностью принадлежу ему, освобождает меня и в то же время пугает, но я готова сделать этот шаг.
Готова на все вместе с ним.
Эйден сгибает пальцы внутри меня, доставляя мне удовольствие и вместе с тем затрагивая мою душу и навсегда закрепляясь в ней.
