Так или иначе мама уничтожила бы нашу семью точно так же, как была уничтожена ее семья.
– Если вы считаете себя таким праведным, – спрашиваю я Агнуса, – то почему не рассказали папе о содеянном?
– Как и ты, он испытывал иррациональные чувства к Эбигейл. Он желал бы ей жизни даже после того, как она выстрелила в вас. – Агнус делает паузу, не переставая вращать в руках сигарету. – Я был рядом с Итаном с тех пор, как тебе исполнилось десять. Я знаю, что если он перестает кому-то доверять, то полностью вычеркивает этих людей из своей жизни. Я не могу этого допустить.
– А если ему расскажу я? – Я стараюсь произнести это с вызовом.
– Ты этого не сделаешь, Эльза. Итан столько потерял. Сначала Илай, потом Эбигейл, затем десять лет своей жизни. Он наконец-то думает, что может начать жизнь с чистого листа вместе с тобой, Ноксом и Тил. Если ты расскажешь то, чего ему знать не следует, твой отец вычеркнет меня из свой жизни, но вряд ли сможет с этим справиться. Если ты хочешь быть этому причиной, то ради бога – вперед.
– Угрожаете мне?
– Просто перечисляю факты.
Я прищуриваюсь.
– Звучит как угроза.
Он безрадостно улыбается.
– Поверь мне, я обычно не так это делаю. Тебе повезло попасть в группу людей, которым я никогда не буду ничем угрожать.
Камень. Он просто гребаный камень.
– Он прав. – Эйден поворачивается ко мне. – «Стил Корпорейшен» осталась на плаву благодаря Агнусу. Если он уйдет, то это плохо скажется на твоем отце и его конкуренции с Джонатаном.
– Вообще-то тебе положено быть на моей стороне. – Я бросаю на Эйдена взгляд.
– Так и есть, сладкая. Вот почему я велю тебе отринуть эмоции и дать волю разуму. – Он гладит меня по щеке. – В глубине души ты понимаешь, что это лучшее решение.
– Я дам тебе время подумать об этом. – Агнус закуривает. – Скоро Итан узнает, что ты пропала. Я отключил опцию открыть дверь изнутри. Сиди здесь и хорошенько все проанализируй, Эльза.
Дверь со щелчком закрывается за ним.
Эйден подбегает к выходу и прижимает мой палец к экрану. Он продолжает мигать красным.
– Твою мать, – ругается Эйден.
– Он только что закрыл нас? – изумленно бормочу я.
– Телефоны остались снаружи. – Эйден снова ругается.
– Не могу поверить, что он это сделал. Папа никогда не простит его.
– Он хочет, чтобы ты как следует обдумала, что сказать отцу. – Эйден смотрит на меня. – Возможно, Агнус не хочет тебе вреда. Если ты сделаешь, как он просит, то выпустит нас.
– Как? Он нас запер. – Я держусь, чтобы не закричать от ужаса.
Псих.
Поверить не могу, что не замечала этих знаков раньше. Я объясняла его спокойное поведение тем, что он предпочитал помогать папе, оставаясь в тени, а он в это время замышлял хаос.
Даже тогда дядя Агнус не расстроился из-за смерти дяди Реджа, его брата-близнеца и единственного родственника.
Его беспокоило только то, что дядя Редж предал папу, выбрав сторону Джонатана и помогая ма.
Пугающее осознание проносится в голове.
– Что, если он… – выпаливаю я, и мысль тут же проносится в голове ураганом. – Что, если он что-то сделает с папой?
– Вряд ли он его спас, чтобы убить, – говорит Эйден. – И опять же, подумай. Все мотивы Агнуса ведут к Итану. Я к тому, что он никогда не сделает ему больно.
– Откуда ты знаешь?
Эйден ухмыляется, и в его туманных глазах вспыхивает искра садизма.
– Я всегда вижу издалека людей моей породы.
– Твоей… породы?
– Агнус и я сделаны из одного теста. Мы не против создать анархию, если это приведет нас к желаемому.
– Так он замышляет анархию?
– Он уже сотворил ее тем пожаром.
– Это лишь означает, что его не остановить.
Эйден поднимает бровь.
– Меня не остановить, сладкая?
– Да.
– А что, если дело касается тебя?
– Все равно, да… иногда. То есть я знаю, что тебе небезразлична, но это не значит, что ты придерживаешься политкорректности.
– И никогда не буду. – Он буднично отмахивается. – И как по-твоему, я хочу навредить тебе или защитить?
– Защитить. – Я даже не раздумываю над ответом.
Эйден, возможно, поначалу и хотел задеть меня, но все изменилось. Он не хочет больше причинять мне боль – за исключением некоторых видов секса, но это часть нашей прелюдии.
Эйден – мой главный защитник, и я могу признаться в этом вслух.
– Агнус такой же, как и я. – Он подчеркивает каждое слово. – Такой же, как и я.
Осознание этого накрывает меня, словно вулканическая лава.
– Он хочет защитить папу.
– Точно.
Я ахаю.
– Думаешь, он испытывает такие же чувства?
– Возможно, да. Возможно, нет.
– Я к тому, что не заметила ничего такого, но… – Я умолкаю, копаясь в памяти в поисках каких-то необычных моментов, но в голову ничего не приходит – по крайней мере, на первый взгляд.
– Возможно, он хотел быть его правой рукой и лучшим другом, – говорит Эйден. – С людьми вроде Агнуса никогда не узнаешь наверняка, пока он сам не скажет.
Размышляю над этими словами. Если вдуматься, Агнус забрал Нокса и Тил, потому что его попросил об этом папа. Он спас меня и присматривал за мной издалека, потому что знает, сколько я значу для отца.
Он делал все, чтобы папе было хорошо.
Ну, помимо того, что запер нас в подвале без возможности выйти.
