Это очень естественно для сна, решил тогда я. Ведь чем больше просыпаешься, тем причудливей кажутся сновидения. Кажется, что креветка совсем пробудилась. Хм, а чем же я питаюсь? Быть может, я потому живу в столе, что ем дерево? Надо попробовать. Тьфу, не вкусное и твердое. Зубы скользят не могут ухватить. А есть ли у креветки зубы? Не, ну а как без них? Голова кружится. Сейчас снова усну.
Нет! Не хочу спать! Мне надоел этот кошмар про мальчика, который заперт в столе. Не хочу его больше видеть. Не спать! Не спа… Не…
— Марти! Марти, очнись!
Сильно болели щеки и дрожала голова. Я приоткрыл глаза и тут же еще одна пощечина влетела мне по щеке. Чуть не подпрыгнул от неожиданности и боли.
— Уф! Пришел в себя! — выдохнул отец и убрал руку от моего лица. — Я уж испугался за тебя, сидишь там весь бледный, едва дышишь. Ладно, приходи-ка быстренько в себя.
Сперва я попытался пошевелить и как-то разогнуть затекшие и онемевшие руки и ноги, но получалось с трудом. При этом начал пересказывать, не слишком заботясь о том, важное или неважное пересказываю - отец разберется. Мне же главное быстренько все вывалить, поэтому я строчил, как пулемет, едва успевая перевести дыхание.
Отец закончил с проверкой быстренько растер руки, ноги, спину; дал понюхать флягу с виски и усадил за стол.
— Пора убираться отсюда, пока нас не заметили, а ты в подробностях расскажи обо всем, что услышал, — сказал отец и помог мне встать. Ноги меня едва держали, но я был просто счастлив, что день в столе закончился и, возможно, уже совсем скоро этот эпизод из жизни креветки покажется мне фантазией и сном.
— Мистер Фостер, вы помните, как торговали ваши предки с коренным населением Америки? — спросил князь Куртымов и протянул отцу шот с какой-то прозрачной жидкостью.
— Благодарю, — ответил отец и понюхал.
— Чистая версия, без всех этих сивушных масел. Голова болеть не будет, — улыбнулся князь.
— От нашего виски она тоже не болит, — пожал плечами отец, но осушил шот. Слегка скривился, но потом прислушался к своим ощущениям и расцвёл: — Однако…
— Местные ингредиенты, с первого урожая тауканской пшеницы.
— Знаете, мистер Куртымов… может быть, нам стоит объединить производственные мощности? Или поделитесь вашим рецептом?
Князь только улыбнулся и тоже залпом осушил шот. Он совсем не скривился и, кажется, ни одна морщинка на его лице не дернулась. Или мне так показалось, потому что смотрел я чуть сбоку, лежа на широком и удобном гравидиване.
Чуть раньше я прилег на него отдохнуть и уснул, а когда проснулся, то отец и князь Куртымов сидели в гравикреслах напротив камина и беседовали. Их освещало только пляшущее пламя. Никогда бы не подумал, что оно так умеет играть тенями. Князь выглядел то зловещим, то героическим, то каким-то странным. Но как бы не бегали тени по его лицу, глаза у него оставались прежними — немного грустными и словно бы понимающими все на свете.
— Не переживайте, мистер Фостер, мы не составим вам конкуренцию. Это только для внутреннего потребления.
— А, ну ладно. Впрочем, если вы вдруг захотите…
— Буду иметь вас в виду. Так что скажете про индейцев?
— В смысле, про бусы в обмен на золото? — рассмеялся отец. — Очень, прям очень красивая сделка, скажу я вам, дорогой князь. Мне она очень по душе.
— В этом я и не сомневался… вот только теперь в роли индейцев — мы. У нас хватит знаний, инструментов, людей, наконец-то, — сказал князь и снова наполнил шоты жидкостью, — мы сможем добыть всё что угодно из недр этой планеты. Наши склады будут ломиться от металлов и минералов, но…
Он вздохнул, взял шот, чокнулся с отцом, выпил — и молча уставился в огонь, который плясал в настоящем камине особняка Куртымовых.
— Но они будут как золото у индейцев, — завершил за него отец, осушив свой шот. — Ох и забористо же!
— Вы совершенно правы. Зачем индейцам золото, которого и так в избытке? Для них важней красивые бусы, мушкеты, огненная вода, наконец, — сказал князь и разлил по третьему шоту.
— Тогда это вполне себе честная сделка. Им не хватало бус, а европейцам золота.
— Всё так, но «Конкордия» пошла дальше. Она не просто пытается получить недра планеты нашими руками, но еще и полностью ограничивает развитие науки. Посмотрите на все протоколы, все данные. У нас есть и будет доступ только к готовому продукту. Нам не дадут развиваться самим.
— Чтоб мы не научились делать свои бусы? — спросил отец. Он выпил шот и уже сам взял красивую бутылку с множеством искрящихся граней, в которых отражался озорной огонь камина. — Но ладно сейчас, а как же потом? Ученые-то среди нас тоже есть.
— Стараниями «Конкордии» не так уж и много — и в основном по прикладным направлениям. Пакеты обучения тоже лишь для них. Всё для постоянной и регулярной добычи, но ничего для того, что мы могли бы использовать сами.
Мне показалось или я заметил в глазах князя гнев. Или, быть может, это прозрачная жидкость так на него подействовала?
— Да, я смог протащить с собой некоторых ученых, о ком неизвестно «Конкордии», но… я уверен, что как только о них станет известно — их ликвидируют.
