«Угу», — с привычной уверенностью ответил я, потому что, если Нику покажется, что я чего-то не понял, то он начнет объяснять по новому кругу. Людей, способных слушать его объяснения дольше десяти минут, я ещё не встречал.
В общем, после того разговора я понял, что здание очень крутое и остальным модулям до него далеко. И всё-таки у меня о нем сложилось двоякое впечатление. С одной стороны, внутри всегда была приятная прохлада, а в холле стояли мягкие гравикресла и чувствовались ароматы каких-то цветов или трав. Играла тихая, приятная музыка. С другой стороны, после того случая с запихиванием меня в ножку стола, мне лишний раз сюда не хотелось. Уже два месяца прошло с того визита, но при виде двери в зал заседаний меня аж всего передергивало, и почему-то вновь вспоминалась креветка.
Но отец все-таки настоял. А что мне еще делать? Не учиться же? Школа — это, может, и хорошо. Её пару недель назад, как запустили. Но к радости многих школьников из нашего сектора — часть школьных модулей не долетела и всех учеников школа принять не могла.
Ох и шумихи было. Смиты орали, что их дети нуждаются в хорошей школе. Конечно, их там семеро. Если Смитов не отправить куда-то за парту, то весь дом на уши поднимут. Вестхаусы утверждали, что образование нужно в первую очередь старшим, чтобы быстрее стать полезными для Тау-Кана. О’Нелли лезли во всё и ни с чем не соглашались… может, именно несогласными со всеми они и хотели быть.
«Тихо, — сказал тогда отец, привлекая к себе общее внимание. — Все будут учиться, и всё будет, как надо. Но сперва начнем с самых юных. Им необходимо получить базу, а уж те, кому перевалило за одиннадцать — или уже лоботрясы и им школа не поможет, или уже нашли себе местечко в жизни. На крайний случай, у кого еще будут на что — купят модуль загружаемого образования».
О’Нелли попытались было возразить, и уже их глава рыжий Дэш пробирался к отцу. Но не успел он пробиться через толпу, как отец тут же вручил ему в руки пару бутылок нашего виски, причем с этикеткой в виде трилистника. Дэш от неожиданности разулыбался, и сразу же на треть уменьшил одну из бутылок.
— Отменное пойло! Совсем как дома! Ну как же я по нему скучал! — чуть ли не прослезился рыжий Дэш и тут же громко сказал: — Хэнк говорит дело, так и надо поступать! Так и надо!
Отец же только улыбался и кивал. Когда он успел подготовить ирландские этикетки, я не знаю, но вот чему был свидетель, так тому, что одним из первых промышленных модулей, заработавших в Фостер-сити, стал отцовский заводик по производству странного пойла, которое кто-то соглашался называть виски.
Таким образом, школьные заботы обошли меня стороной, и я мог спокойно продолжать ходить на рыбалку, обустраивать шалаш и всячески не попадаться на глаза бабушке.
Иногда отец просил мне передать что-то Куртымову-старшему, и никогда не возражал, если мы с Ником куда-то отправлялись. При этом забот у отца, как у руководителя сектора, прибавилось. Но он весьма умело сбрасывал большую часть из них на дядю Себастьяна и Железную Ти. Надо сказать, что буквально через неделю, как жалобы от населения стала принимать она, количество жалобщиков сократилось почти до ноля. Их вообще бы не было с самого начала, но только они ведь не знали, что если пожалуешься на что-то Железной Ти, то она тебя же потом и припашет решать эту проблему.
Но всю последнюю неделю отец провел в Фостер-сити. А сегодня даже приоделся, да так, что я его не узнал — прямо в пиджаке, как те шишки, которые сидят в правительствах Земли и в «Конкордии».
— Идем со мной, только оденься поприличней, — сказал мне с утра отец.
Сказано – сделано. Я посмотрел на свои футболки, с пятнами от травы, ягод, а некоторые так и с запахом рыбы, и понял, что единственным вариантом будет надеть самую свежую из них, но навыворот.
— Залезай сюда, — махнул рукой отец на глайдер, стоявший у нашего дома. Глайдер был без пилота — у отца не было заморочек, как у князя Куртымова.
— Эт зачем? — поинтересовался на всякий случай я.
— Полетим в Совет. А по дороге ты еще раз расскажешь все, что тогда слышал.
— Ну во-о-т, опять! Сколько можно?
— Давай-давай! Там может еще что-то из земных запасов получится перехватить. Шоколад там – или питательные батончики…
Вот знает же, на что нужно надавить! Я сразу запрыгнул в глайдер и даже пристегнулся, чего обычно никогда не делал.
И вот мы вновь оказались в том самом кабинете, где я уже провел в позе креветки почти весь день. Ничего особо не изменилось ни в обстановке, ни в моих ощущениях. По спине сразу поползли мурашки, а ноги сами собой подогнулись и словно онемели. Тот самый злополучный стол все также стоял по центру большой комнаты.
Отец ободряюще похлопал меня по плечу и запрыгнул в одно из гравикресел, показав мне рукой на другое.
Не успел отец развернуться к стене, где стоял голопроектор, как в комнате появилось изображение просторного кабинета, где за левитирующим столом сидел мужчина средних лет с ухоженным лицом и безупречной улыбкой — тот самый проклятый «пиджак», будь он неладен.
