– Ладно, ладно, отец, в твое время была только тэа.
– Да, нет, не в том дело, Евгеш. В мое время была да, только штанга. Но это ж были, идти ж мать вашу, чемпионы. Настоящие чемпионы! Вот со мной учился Юра Терех…
Увидев иномарку, въезжающую во двор, дед прервал рассказ. За рулем автомобиля сидела дама лет сорока. Остановив авто у крыльца, женщина вышла, улыбкой и жестами поприветствовала хозяев.
Беликов улыбнулся плотоядной улыбкой. Сказал отцу: – Ну, штанга – это конечно, хорошо. Но дела есть дела. Извини, отец, ко мне женщина.
Антон Семенович с грустью смотрел вслед сыну, пока тот не вошел в дом в обнимку с дамой. Евгеша – честный мужик. Не изменял Вальке. Но все же не удержал. Почему? Неужель потому, что торговля пошла на сдвиг? Неужели Валюше нужно было только бабло? Двадцать четыре года вместе. Ссоры, непонятки, обиды, – всё было. И, казалось бы, всё было, и прошло, – потому что притерлись друг к дружке душами, поняли взаимоинтересы. Вырастили сына, который, вроде как и баловный, но все же не испорченный. И этого-то Вальке было мало? А если что другое, то почему же вспыхнуло только сейчас – когда Женек стал почти банкротом?
Дед помог внуку достроить ряд из деревянных кусков. Затем направился к хлеву. Вовчик провожал старика взглядом, пока тот не вошел в хлев. Затем развернулся, поспешил к дому. Тут же услышал голос Антона Семеновича: – Внучек…
Дед стоял у хлева и плутовато посмеивался. Старый хитрый лис! И как он узнал, что за ним смотрят? И, что особенно удивительно, как он за мгновение вынырнул из хлева? Это надо уточнить!
– Внучек, дорогой. Ты топор вынь, и занеси его в комору, а? Сделай одолжение. Счас вроде как дождик собирается – топорище заржавеет. А оно нам надо? Так?
– Так. А ты что, Антон Семеныч, сам не смог? Ты ж вроде как штангист.
– Когда это было, внучек. Скоро полвека пройдет.
– А ты, дедуль, штангу тягал – стероиды трескал?
– В наше время…
– Нет, дед, извини, что перебиваю. В ваше время они были, только не такие вкусные как сейчас. Семеныч, ради всего святого, честно скажи, а?..
– Скажу честно, нет. Нет, внучек, и не в рот, и не в жилы. Был уже во всю искусственный тестостерон. Но мы – любители – им не баловались. А топорище я бы и сам, но вот только-только заметил, что дождик собирается.
– Ладно, топорище – это не вопрос, дед. Скажи, за какие коврижки вы тягали штангу? Я че-то не то спросил?
– Вованчик, – после недолгой паузы недоумения ответил дед. – Сынок, ты ж сам чего ее тягаешь – никакие тоже ни коврижки, ни медали не получаешь?
– Наверное и не получу. – Не сразу и совсем без эмоций ответил внучек. – У нас ее только пока Артемка получает.
Антон Семенович задумался. Как-то был в гостях у Вовчика этот Артемка. Почему он получает уже в третий раз первое место? Вроде как ничем не уступает ему Вовка… Даже кое-чем и превосходит… Или, может, это просто кажется… Конечно, сейчас другие времена – сейчас выигрывают те, кто более выгоден. А отец Артемки, если верить сыну и внучку, – олигарх. Но олигарх честный: все заводики функционируют. Даже Евгеша как-то сказал: "Да, вот реально пример – честный олигарх" А ведь он не будет вестись на россказни Артемчика и народные сплетни.
– Черт его знает, – после долгого тяжелого молчания старик дернул плечами. – Вот твой отец – тоже все вроде по плану срабатывал. Да, конечно, конкуренция сейчас. Сейчас ведь, хош не хош, а все равно везде капитализм. Но ведь был на плаву. Целый год был. И вот – практически вчера все тресь. Всё! Нима! Кстати, что за мадам пришла? Новая спасительница?
– Что-то вроде того.
По тону и мимике внука дед понял, что тот не рад визиту дамы, которая, скорее всего, не имеет никакого отношения ни к прошлому, ни у будущему делу его сына.
Вовчик лениво выдернул топор из пня, поплелся к гаражу. Старик беспокойно окликнул его: – Внучек… Ты чего так помрачнел, а? У тебя у самого как дела с твоей Маришкой?
– Ай, дед, – внучек махнул топором. – Давай потом о бабах.
– Что? Разонравилась?
– Ну да, что-то вроде того.
– Как так?
Внучек как мог уклонялся от ответа. Бросая односложные ответы, смахивал невидимую пыль с топора, осматривал инструменты, дергал ручку тисков. Но дед не отставал.
– Ну так. Она, в общем, уже не моя.
– Как так?
– Ну так.
– Чего – ну так? Может, не уже, а еще не твоя? Не все сразу ведь. Не все бабы в наше время совсем бабы? Правда?
– Ну, если в "Клубик Рубик" со мной не пошла, – значит, уже.
– Вот так. А клубик – это тоже владенье вашего Палыча?
– Да. И она ходит в качалку Палыча. И тягается за шестеркой Палыча. И якшается с элитными фитоняшками Палыча. – Тинэйджер тяжело вздохнул, поиграл ручкой тисков. – А я – не элитный, хоть и якшаюсь с Темкой, с Манукадой, с Аскольдеоном…
– Так бросай эту шарашкину конторку. И Маришку бросай. Все у вас там, значит, тоже концептуально. Только конторка поболее чем у твоего отца. И повлиятельнее. У отца связей меньше – вот и развалился бизнес к чертям. И никакие концептуальные скидки не помогли.
– Бросать атлетизм?
– Да, внучек. Зачем быть профи – если тебя не оценивают по труду и по достижению?
