Я обернулся и прищурился: на мутном лице тени трудно было различить — серьёзно она говорит или издевается?
Или я слишком многое ей приписываю? Синклит — это хотя бы «банда» теней, а тут — одна несчастная бестелесная «суть».
Кто ей вообще сказал, что она — суть? Да и может ли она вообще воспринимать реальность как люди?
Любая система, отпочковавшаяся от целого — ущербна. Она не может стоять над целым по определению. Целое — сложнее своей части, какой бы разумной она себя ни считала.
Даже если Дьайачы — это некий «фактор развития», её нельзя рассматривать в отрыве от цивилизации. Её «гора» не висит в пустоте. Она — часть этого мира. А значит — мир сложнее.
Отпочковалась, понимаешь. Неужели эта призрачная зараза реально думает, что имеет право решать, кто тут должен жить, а кто умереть?
Хочет «купить» меня на бессмертие? В Белой горе, что ли, мариноваться? Руководить цивилизацией бобров?
Нет, есть, наверное, «бессмертие трусливого человека», когда тебе тупо помирать страшно. Но если были друзья, за которых ты уже не раз готов был погибнуть, то на фига оно сдалось, такое бессмертие — без этих друзей, без родной земли?
Так-то Дьайачы умная, конечно. Ну да, выйдя из горы, я, скорее всего, погибну. Ведь убийца правителя Юри, если не сам терий Верден, то уж Шудур — точно.
Как только я перережу ему глотку, вся эта «магия» активируется и утащит меня в зал с колоннами. Ну или сразу в ад.
Зато я доубиваю тут всякую дрянь! А дальше наши дорубят найманов. И будут жить на своей земле так, как смогут и захотят.
Тень молчала. Висела и ждала ответа.
Чем я был так для неё важен? Тем, что чужак?
О… Так она же манипулировать мною не может! Я — не часть её мира. Ей непривычен такой расклад, и она пытается подчинить меня хитростью?
— Ты реально думаешь, что человек может на это купиться? — спросил я Дьайачы. — Зачем мне бессмертие, если в твоё мире нет справедливости? Смысла, в конце концов! Ты сидишь тут, как дура! Драконов угробила, волков угробила! Теперь людей хочешь угробить?
— Я не понимаю тебя, — колыхнулась тень. — Я — квинтэссенция смысла. Я — пот, что оседает на цивилизации разумных. Я такова — каков весь смысл этого мира. Моя суть — дать ему рост, возможность развития. Ко мне можно прийти или не прийти. Как я могу «угробить» твоих людей?
— Да вот так! — рассердился я. — Сначала ты их сюда заманивала всякими ништяками, а теперь закрыла гору. А нас сейчас обвинят в том, что гора закрылась. И убьют.
— Но это же не разумно! — в голосе тени прорезались наконец хоть какие-то понятные мне интонации, вроде растерянности.
Надо же, у неё есть настоящие чувства? А я-то уже почти решил, что «горный» разум — это типа GPT-чата: только имитирует общение.
— Понимаешь, человек не сильно-то и разумен пока, — я решил попробовать ей хоть что-нибудь объяснить. — Ты поманила его и бросила. А он ждал чуда, верил в магию. Он думал, что это такая пещера с сокровищами. Нужно только уснуть в ней, и получишь магический меч. А ты — нет, чтобы объяснить — просто закрываешь дверь. Ну что это может вызвать у воина, кроме злобы? Дали игрушку, отняли…
— Ты хочешь, чтобы эксперимент был продолжен? — спросила Дьайачы не очень уверенно.
Чем-то я её всё-таки зацепил за живое.
— Я хочу, чтобы ты перестала за них решать. Зачем ты даёшь людям оружие, а волкам — отраву? Пусть они развиваются как-нибудь сами, а?
— Сами они развиваться не будут! — возмутилась тень. — Века и века я наблюдала за жизнью, но мир застыл, отвергая новое. Есть в нём страшная сила — это равновесие. И если я ничего не кладу на весы…
Дьайачы замолчала и вроде как даже задумалась.
— Слушай, а я же видел эти весы! — Перед глазами встали огромные тёмные чаши, висящие в пустоте. — Те, что назвали себя синклитом, говорили что-то про нарушенное равновесие. И про равновесие моей души, которая не даёт мне умереть, пока её собственный путь не закончен.
— Ты видел весы⁈ — поразилась тень. — И остался жив? Скажи, на что они были похожи?
— Просто весы в огромном зале с колоннами. Только крыши у зала вроде как не было, и колонны уходили в небо. И тени по углам. Они и называли себя «синклит».
— Кости… — прошептала тень. — Они легли в основание весов, и теперь весы можно увидеть и попытаться понять, чего же они хотят? Может быть, когда у этого мира появились кости — он сможет расти сам?
— Так давай проверим? — я постарался улыбнуться так, как улыбаются женщинам.
Вроде было в ней что-то женское. Смутное и далёкое, но ведь было.
Тень вдруг приблизилась. Я ощутил, как меня обволакивает что-то невесомое.
— Как мы можем это проверить? — это был уже не голос, а шум в висках.
Она растворялась — в воздухе и во мне!
— Помоги мне? — предложил я. — Открой пещеру — пусть мои воины войдут. Дай им то, что поможет нам выстоять против колдунов и драконов? Хотя бы драконьи мечи, чтобы дожить до утра?
— Но почему ты не просишь укрыть вас в пещерах?
Тень колыхнулась, и я ощутил это всей кожей. Она не оставила надежды заточить меня здесь, в горе? Да ещё и со всей компанией?
