Из-за его спины всё время выглядывал кряжистый чернявый мужичонка, видимо, самый молодой. Третий, беловолосый и мрачный, сохранял напыщенное спокойствие, смешное для босоногих нудистов в плащах.
— А Бурка-то где? — спросил я. — Куда парня дели?
— Почему ты зовёшь наследника Буркой? — голос главного волколака стал угрожающе низким, на грани рычания. — И что означает это странное имя, Бурка?
— Садись, пригласил я. — Расскажу. Я — Кай из рода барса. Раз уж вы пришли, давай разделим с тобой огонь и воду.
Протянул назад руку, и сообразительный охотник сунул в неё бурдючок с аракой.
— Огонь и воду? — удивился волколак и шагнул ко мне.
Я встал. Сделал глоток и подал бурдючок ему.
Он понюхал напиток, улыбнулся.
— Ваш огонь не приносит людям вреда, — сказал он с сомнением.
— Так пей?
Волколак быстро коснулся напитка губами и передал бурдючок вертлявому. А сам сел на землю рядом со мной.
— Ты — хитрый человек, — сказал он. — Очень хитрый. Я — Хаван, моё имя и означает напиток, что жертвуют огню. Огня здесь нет, но ты нашёл, как проявить вежливость, человек. Это удивительно.
Нишай не сдержался: шумно выдохнул и убрал руку с эфеса.
Ну как тут не испугаться? Три здоровенных волка пришли к нам под покровом ночи «поговорить». А может, и завершить десертом приятную трапезу, кто их знает?
Двое спутников Хавана живо и не без удовольствия прикончили бурдючок и устроились рядом с нами.
От них так сильно воняло зверем, что я с запозданием понял — наши охотники тоже догадываются, что за гости нас посетили. Но мужики в отряде подобрались не из пугливых.
— Это Шани, учитель Раху, — представил Хаван одного из спутников, беловолосого и спокойного. — А это Ятра, — он кивнул на чернявого. — Один из лучших наших бойцов. Мы — сура, люди. Мы чтим солнце, но кровь луны овладела нами. Мы стали слабыми, но сколько можно умирать медленно, человек? Раху сказал, что ты — не боишься Белой горы?
— А чего её бояться? — удивился я.
Даже играть не пришлось. Волки явно видели: как гора стояла закрытой, как я вошёл и вышел, а после вошли наши воины.
— Гора говорила с тобой? — спросил Хаван.
— Да, — кивнул я. — Она недовольна. Гора хотела, чтобы её дети строили города, расширяли её мир, исследуя его. А дети — воевали, воевали и воевали. И гора готова была снова скрыть своё лицо от этих людей. И начать всё заново. С другими.
— Ты сказал, что драконы… — начал Хаван.
— Я не обманул. До вас — они были людьми. Так сказала гора.
Хаван заморгал, лицо его посерело. Видно, волк вспоминал всех драконов, которых задрал и съел.
Надо было сбить его с мрачных мыслей, и я вспомнил про вопрос, на который не ответил.
— Бурка, — сказал я, — имя из легенд моего народа. — Сказки же были когда-то легендами, верно? — Сивка-бурка, вещий каурка…
— Вещий? — удивился волколак и уставился на меня с удивлением.
Глаза его сверкнули, отражая малый ночной свет.
— Так было в легендах, — немного слукавил я.
Может, про бурку-каурку Ершов придумал? Может, в сказках иначе? Волколак, однако, впечатлился.
— Ты снова прав, человек, — сказал он. — Наследник вернул себе магию. И, видят горные духи, он может предсказать теперь судьбу нашего мира. Но он слишком юн и разум его — в ладонях, занесённых над пропастью.
— Иногда истина — в устах у младенца, — легко парировал я. Уж поговорок-то у нас в мире гораздо больше, чем здесь. — Бурка хотел отомстить за отца — так вот они, колдуны. Самое время — вырезать всех!
Волколак кашлянул — видимо, горло сопротивлялось человеческой речи.
— Но… — просипел он. — Но Белая гора не допустит…
— Вы уже сожрали дракона у подножья Белой горы, — рассмеялся я. — Ну и что она сделала?
— Молчи, человек! — зарычал чернявый Ятра.
Хаван оскалился, и говоривший прижал уши. Они у него двигались и в человечьем обличии!
«Боженьки, да они же звери… — запоздало испугался я. — Человеческое в них — чисто внешнее… Ах ты ж, гора-затейница, понаделала из волков людей!»
А человеком ещё надо стать, внешности мало.
Вот, говорят, трудно быть богом. А человеком? Многие пробовали сохранить человеческий облик, когда прижмёт?
— Белая гора может всё, — тихо и с грустью сказал тот, кого Хаван назвал учителем Бурки — беловолосый Шани. — Она может в наказание лишить нас остатков магии. Может сделать так, что волчицы совсем перестанут приносить волчат даже в этих опасных горах. И тогда мы вымрем.
— Вы и так вымрете, если не сумеете найти место в новом мире, — я развёл руками для убедительности. — Может, Белая гора ждёт, чтобы вы доказали, что способны за себя постоять? Иначе — где сейчас её гнев? Вы пришли сюда! Вы нарушили древний запрет! Я ведь правильно понимаю?
Хаван кивнул, а Шани опустил глаза. Он явно был против вылазки.
— Я потому и пришёл говорить с тобой, человек, — сказал Хаван, недобро зыркнув на заёрзавшего Ятру. Позиция чернявого была понятна: драться. — Наследник говорит, что ты — посланник высокого и равнодушного Тенгри. Что это ты помог ему заново обрести магию. Скажи, что нам теперь делать? Мы на краю обрыва, а ветер такой, что ломает крылья.
Я кивнул и задумчиво уставился во тьму.
