Значит, волки взбунтовались не все? Одни пришли за Ятрой к Белой горе для драки, а другие — в поисках выхода. Но уставшие и голодные — слишком многие не удержались, увидев дракона так близко…
А теперь Хаван не знает, что делать дальше. Говорить гора с ними теперь не станет.
Она запугала их, затравила, обложила жуткими правилами. Она опаивала их детей этим проклятым молоком. А в иных местах волчицы вообще не могли выносить потомство.
Вот же…сссуть какая.
— Сражайтесь вместе с нами, — предложил я, выждав положенную паузу. — Победив, мы заключим мир и определим в нём место и для моих людей, и для людей-волков. И никакая гора не заставит нас жрать друг друга или поить ядом наших детей.
— Он лжёт! — тявкнул Ятра. — Чёрных человекозверей слишком много в этих горах! Они сильны магией и острым оружием! Мы не справимся с ними! Лучшие из мужчин погибнут, сражаясь, и дети наши умрут от голода! Мы должны сражаться только за таких же, как мы, не за человекозверей!
— Заткнись, Ятра! — зарычал Хаван так, что Мавик взвизгнул от страха.
Волосы на голове Ятры стали дыбом, глаза запылали. Казалось, ещё миг — и он обратится в волка и бросится на Хавана!
Но тут из темноты выскользнула маленькая фигурка в длинной грязной рубахе.
Эта рубаха много раз побывала в волчьей пасти, но другой у моего друга, видимо не нашлось.
— Бурка! Раху! — крикнул я, поднимаясь и распахивая объятья.
Волколак бросился ко мне. Прижался всем телом, холодный, дрожащий. Он был как ледышка!
— Ты же простудишься! — рассердился я, стаскивая с плеч куртку и кутая его. — Тебя же трясёт!
— Я слишком часто менял облик, — прошептал Бурка. — Это трудно. Я очень устал.
— Наследник обнимается с грязным… — прошипел Ятра.
— Заткнись! — разозлился я. — Ты хочешь, чтобы он заболел и умер?
— Пусть он вернётся к виду, что дан ему изначально! — огрызнулся волколак. — Тогда и согреется!
— Но я не хочу быть с такими как ты! — зарычал Бурка, прижимаясь ко мне ещё сильней. — Что вы задумали? Чего вы вообще сюда припёрлись? Ты сказал мне, Ятра, что не терпишь человеческой вони, так убирайся! Я буду биться здесь за людей! За покрытых шерстью и голых! Пошёл прочь, трус!
Ятру перекосило от злости.
Хаван предупреждающе зарычал, а Шани взял приятеля за плечо…
Но чернявый сбросил его руку не движением плеча, а сменой его формы. От злости он оборачивался в волка! Рвано, кусками! Его всего перекашивало и ломало!
— Запасная рубаха у меня есть, — вдруг с улыбкой сказал Нишай. — А у охотников ещё осталась арака. Сейчас мы согреем Раху. Костра нет — но я зажгу магический огонь. И сердцу тоже станет теплее.
— Колдуны увидят огонь, — не согласился я, подхватывая игру.
Мы вели себя так, словно ничего не происходило. Словно тело Ятры не перекатывалось под плащом, превращаясь то в волчье, то в человеческое.
— Терий Верден знает, что мы рядом и ждём рассвета, — пожал плечами Нишай. — Нас всё равно увидят часом раньше или позже.
Он вынул из своего походного мешка шёлковую рубашку, подбитую мехом соболя. Я взял и стал переодевать Бурку — рубашка, куртка…
— Они не трусы, Ятра, — сказал Хаван. — Трусы не будут стоять вдевятером перед войском своих врагов.
Чернявый мотнул головой, засопел, но перестал дёргаться.
— Давайте поговорим, как союзники? — предложил Нишай. — Помогать нам или нет — дело ваше, но познакомиться надо. Расскажите нам, каким был мир, пока Белая гора не отняла у вас магию? Кто знает, может, и нас ждёт похожая судьба? А мы расскажем вам, как живут в этих горах такие люди, как мы. Какие у нас боги, и почему мы воюем друг с другом. У людей вашего племени — хороший слух. Все услышат наши слова. А большего нам не надо.
Хаван кивнул.
— Пусть будет так! — громко произнёс он. — Не надо огня, мы не пособники ваших врагов. Пусть огонь останется в своём доме — в теплоте сердца.
Рассказывать Нишай умел. Он начал с легенд о драконах. Потом выложил генеалогию драконьего рода людей — чёрного и красного.
Я не удивился, услышав, что правитель Юри и страшноликий император — дальние родственники. Догадывался, что так и есть.
Получалось, что и Камай с Нишаем — дальняя, но родня. А терий Верден мне какой-нибудь троюродный дядюшка.
Хаван кивал, задавал вопросы, не торопясь рассказывать историю волков. Но мы и не настаивали.
Бурка прижался ко мне и уснул. Так что польза от этого разговора была на лицо. Волчонок вымотался, устал. Тяжело ему с такими-то родичами.
— А вы? — спросил Нишай, закончив. — Как вы правили этой землёй?
Хаван принюхался и помрачнел:
— Рассвет близок, — сказал он. — Запахи ночи уже сменились. Но я не останусь в долгу, человек. Мы ещё продолжим беседу.
Он встал, подхватил спящего Бурку на руки. Ятра и Шани вскочили, готовые идти за ним следом.
Я открыл рот, протестуя, но Хаван быстро прошептал:
— По караванной дороге сюда идут человекозвери. С ними — чёрные колдуны. Они остановились на ночь совсем рядом. Утром ваших врагов станет вдвое больше, человек.
Он шагнул во тьму и исчез. И следом за ним исчезли двое его соратников.
