Он опустил мечи и застыл, только глаза пылали окошками в бездну.
— Сурлан! — я вкинул меч в ножны, бросился вперёд и изо всех сил обнял демона белыми пылающими руками.
Искры посыпались у меня из глаз — так обожгло это страшное касание.
Но результат был. Демон оказался лишь сгустком боли. Я прошёл его сквозь, но какую-то плотную дрянь нащупал и рванул на себя.
Раздалось нечеловеческое рычание, и я увидел в своих руках амулет, ремешок, тянущийся в никуда, и далёкое, искажённое страшной болью лицо Сурлана.
Он был и здесь и не здесь, словно я смотрел на тысячи его отражений. Сам воздух вокруг воина был одним большим зеркалом, отражающим его со всех сторон.
— Сражайся! — заорал я. — Ко мне! Иди ко мне!
Под моими пальцами что-то хрупнуло, как птичье яйцо, и ремешок амулета лопнул.
Раздался крик Нишая, а зеркальный воздух вокруг Сурлана лопнул, осыпался чёрными хлопьями.
Грязный, как свинья из лужи, но живой, Сурлан с рёвом кинулся на меня, пытаясь проткнуть мечом, но, узнав — замер в ужасе.
Нишай прыгнул к нему, занося драконий клинок.
— Слава тебе, Айна! — выкрикнул он.
— Стой! — заорал я.
Но колдун извернулся и… отбил молнию, летящую прямо мне в лоб!
Взбешённый поединком Шудур, накатал её здоровенную и запустил в нашу сторону. Молния, мало того, что долетела, но и чуть не врезалась мне прямо в лицо!
Вот же зараза, какое расстояние преодолела!
Мавик бросил терзать труп наймана, зарычал и кинулся ко мне. Испугался за хозяина, что ли?
Но волк требовательно ткнул меня в плечо окровавленной мордой.
Раздались крики с вражеской стороны, и я увидел, как чёрная масса волчьих всадников начинает разбег.
Началось! Шудур всё-таки заставил волков подняться. Хороший колдунский труп из него получится, когда я до него доберусь!
Один из воинов Сурлана вдруг замотал головой, его пригнуло к земле, повалило, но он вскочил с руганью. А вверх полетели стрелы охотников.
Неугомонный Моргон, зараза, тоже не спал! Он пытался налепить печати на наших воинов. Вот же скотина!
Ну пусть выкусит! Нишай сам отбирал неподатливых.
Я хлопнул по плечу Сурлана, всё ещё стоящего на коленях. А Нишай запустил последний зелёный хоргон в своего опасно снизившегося учителя, пытаясь сбросить его с дракона.
Маргон сумел защититься, но отвлёкся и проворонил стрелу. Она бесполезно чиркнула его по защите, но на излёте задело ухо.
Кровища так и плеснула! Маргон заверещал от боли!
— Что б твоя мать родила вместо тебя собаку, проклятый Нишай! — визжал он. — Если бы я знал, что ты поднимешь на учителя руку, я свернул бы твою шеёнку ещё во младенчестве! Проклятое отродье змеи!
Хлопанье волчьих крыльев заглушило его голос.
Больше сотни огромных зверей неслись на нас, набирая высоту. Мавик, нервничая, боднул меня головой. Садись, мол, надо лететь. Биться!
Я опустил ладонь ему на шею, успокаивая, и стал разглядывать всадников. У них не было луков — только мечи и крючья на верёвках. Но нам хватит и этого.
— Волки, — прошептал Сурлан, поднимаясь с колен и почему-то указывая на лес.
Мавик взвизгнул.
Нишай выдернул у меня из рук мешочек с чёрным камнем и весело хмыкнул:
— Чуть-чуть осталось от камешка! Не весь выгорел! Ну, теперь держись, чистюля!
Он выпростал чёрный камень из кожаного мешочка и сжал в пальцах, превращая в чёрную пыль.
И тут же фонтан жирной грязи, похожей на нефть, ударил вверх, прямо в кружащегося над нами дракона!
Маргона и его «птичку» залило грязью так, что зверь потерял ориентацию и чуть не свалился на нас с воплями.
Отряхиваясь как мокрая курица, он поднялся над несущейся к нам волчьей тучей и полетел назад, к Шудуру, терию Вердену и юртам. На его спине жалобно ругался грязный как демон Маргон.
— Это оружие? — спросил я, разглядывая прорву несущихся на нас волков.
— Ерунда! — расхохотался Нишай вслед удирающему Маргону. — Просто липкая мерзкая грязь. Каменный пот погибающего камня. Но Маргон — известный чистюля, долго теперь отмываться будет!
— Вставай ближе ко мне! — велел я, наблюдая за волчьей лавой. — В круг! Смыкаем ряд! Мавика — в центр пока!
— Нам всё равно не выстоять! — рассмеялся Нишай, но прижался ко мне плечом.
Воины Сурлана тут же встали рядом с нами, щетинясь мечами и короткими копьями.
Мавика отжали в центр нашего маленького круга, и он завертелся и заскулил, жалуясь на такую несправедливость.
— Сиди пока! — рявкнул на него я.
И ощутил, как чешутся руки — белое сияние усиливалось. Может, справлюсь? Оно уберегло меня от призрачного демона, а тут всего лишь волки?
Многовато, правда, волков. Очень многовато. Сотня — как минимум.
— Ничего, — сказал я вслух. — Прорвёмся.
Надежда жила во мне, и очень хотелось услышать через шум крыльев знакомый вой диких волков.
Но услыхал я совсем другое — резкий звук варгана — противный и дребезжащий: дзень-дзень, дзень!
Звук нёсся сразу со всех сторон.
— Волки! — крикнул Сурлан, вытягивая руку к лесу. — Наши волки!
Я оглянулся. Со стороны леса к нам неслись волчьи всадники. Их было всего лишь десятка три, но решимости хватило бы на пару сотен.
