— Нам нужно доказать, что парень — самозванец и демон, — прошипел император прямо в ухо терию Вердену. — Слишком многие его видят сейчас, а это возбуждает в вельможах ненужные мысли о том месте, которое они могут занять возле его трона, понимаешь, дурак? Они всегда мечтают о месте поближе к трону. Высоком месте, если они вовремя предадут меня. Понимаешь?
Терий Верден униженно закивал:
— Так он же и есть демон! Это бесспорно! Все мои люди слышали слова Шудура, а Маргон постарался, чтобы они прониклись этим как следует!
— Маргон? — переспросил император. — А Нишай?
И повернулся к терию Вердену.
Я чуть не вздрогнул. Император оказался воистину страшноликим. Просто омерзительная рожа.
— Нишай слишком слаб, против старшего мастера печатей!..
— Ты дурак, Верден, — перебил император. — Глупый дурак! А Нишай умён. Он никогда не привёл бы к Белой горе княжича, не приготовив нам много сюрпризов. Он сделал ставку на истинного наследника долины Эрлу, право которого признают духи гор. И на Белую гору, что должна была наказать тех, кто поднял здесь оружие.
— Но гора молчит!
— Молчит, — согласился император.
— Значит, княжич — всё-таки демон?
— Значит, гора ослабела, дурак. Старший сын правителя Юри, Эрген, проникнув за перевал, что-то нарушил в божественном ходе вещей. Осквернил святое место.
— Но что же теперь делать? — наместник совсем растерялся.
Он силился понять, чего же хочет император. Аж вспотел, бедняга.
— Убить наследника, дурень, — поморщился страшноликий. — Объявить младшего брата демоном и принести в жертву Белой горе, чтобы загладить проступок старшего. Но сначала нужно отнять у него…
………………
Голос оборвался. Я увидел рядом Ойгона и дым, исходящий из пустой ладони Нишая.
Камень выгорел весь.
— Ну вот, — сказал я колдуну. — А ты ждёшь честного торга и справедливости.
— Но им не удастся доказать, что ты не Камай! — воскликнул колдун.
Он даже покраснел, так задел его разговор. Похоже, что Нишай-то понял намёки императора, ускользнувшие от терия Вердена.
Ойгон же (он молча ждал, пока мы наколдуемся) при этих словах уставился на меня: без удивления, но придирчиво.
— Рубаху всю изодрал, — сказал он. — Надо бы найти запасную. Негоже тебе оборванцем. И вот ещё что: если император будет союз предлагать — не верь.
— Так маловато нас, чтобы союз, — усмехнулся я.
— Не маловато. — Ойгон мотнул головой в сторону леса. — Не только наш отряд здесь. В лесу затаились. Не надо сейчас найманам знать, сколько нас всех.
— А где Ичин? Майман? — спросил я.
— Самые сильные бойцы остались в засаде, — ответил Ойгон.
Сурлан кивнул. Видно, такая тактика была привычна волкам и барсам.
— А Айнур? — продолжал я пытать брата.
— В лагере.
Ответ был нарочито короткий. Значит, опять Айнуру попала вожжа под мантию.
— А с дикими волками вы где встретились?
Вот тут равнодушное с виду лицо брата слегка дрогнуло.
— Они к нам сами пришли, — сказал он. — Ночью. Сказали, что два наследника у этой земли — человек и дикий волк. Что раньше эта земля принадлежала волкам. Вся — от восхода и до заката. Скажи, о чём они говорили, княжич?
Ответить я не успел. Волчий вопрос — серьёзный, не для разговоров на бегу.
А уже подошёл Аймар. И Чиен с Симаром. Здоровяк был весь в блестящей броне из тесно пришитых к кожанке бляшек, отчего казался похожим на бревно, обитое железом.
Аймар прооизнём традиционное: «Хорошо ли мне?»
Я развёл руками, указывая на неприятеля, суетливо выравнивающего ряды.
Чиен прищурился озабоченно. А бревно вместо положенного приветствия вдруг воспылало ко мне горячей любовью и кинулось обниматься.
И вот тут я впервые осознал, что уже воспринимаю своё тело, как мальчишеское: начал инстинктивно уклоняться и выворачиваться, избегая контакта.
— Я видел, как ты бился с демоном! — ревел Симар пытаясь выдавить из меня дух своими объятьями. — Ты великий воин, Кай!
«Великий воин» в это время скакал, как козёл, только бы не попасть в здоровенные лапы!
Мавик зарычал, пытаясь отжать Симара угрозами, но куда там!
Если бы Чиен с Сурланом не догадались оттащить здоровяка, он бы не остановился, пока не переломал мне от радости кости.
Даже удерживаемый двумя воинами, он продолжал восторженно орать. Скотина непробиваемая!
Нишай разозлился и заявил, что заколдует Симара. Наложит на него печать подчинения, если он не заткнётся. Только это и утихомирило вздоровяка.
С иными радость без увечий не разделить…
Интересно, что подумали наблюдающие за нами вайгальцы? Что мы тут перессорились и передрались?
Мавик мрачно улёгся у меня в ногах и выкатил Симару здоровенные белые зубы — только сунься, скотина. У волка в голове последние дни шло активное переформатирование смыслов.
Думаю, он сегодня впервые напал на людей. Чужих. И теперь решал: а с такими, как Симар — что делать? Тоже кусать можно? Или своих нельзя? А если только конкретно этого?
Помогать я волку не собирался. Пусть смотрит на нас и пытается разобраться сам, где тут уровень допустимой самообороны. Ведь я же не стал кусать Симара мечом.
