— Что тут было? — спросил Чиен, хмуро косясь на Мавика. — Откуда взялись дикие волки? Ведь это же были дикие, да? Они крупнее и злее! Они летели впереди отряда, как демоны Эрлика!
«Ага, — подумал я. — Вот как. Отряды, значится, шли порознь. И люди-волки явились ночью только к поработителям волчат».
А вслух сказал:
— Это не волки — дикие. Это мы — дикие для волков, которых ты видел сегодня.
— Это как? — не понял Чиен.
Нишай снисходительно заулыбался, но промолчал, уступая мне право первым открыть фехтовальщику глаза.
Но пока я формулировал эффектную фразу, Сурлан пояснил скупо:
— С нами рядом бились сородичи Бурки. Они — такие же люди, как мы, только умеют принимать облик волков. Раньше-то они населяли долину Эрлу и правили нашим миром. Но пришли плохие времена — люди-волки решили повоевать с духами этих мест и потеряли власть над долиной. Теперь они платят Белой горе дань своими детьми-волчатами, которых мы превращаем в рабов, чтобы летать на них.
Мавик, лежащий у меня в ногах, на этой фразе вскочил и заскулил.
— То есть… вот этот вот?..– спросил Чиен, разглядывая моего крылатого волка. — Вот этот… волк — человек?
— Оборотиться Мавик не может, — у Сурлана получалось говрить понятно и просто. — Его кут (душа) — душа маленького волчонка.
— Но… — не согласился Чиен. — Вон же он какой здоровенный!
Мавик и в самом деле был похож не на волчонка, а на пони с крыльями. А уж зубищи — я таких даже в кино не видел.
— Разумом зверь застывает в том возрасте, когда его напоили молоком Белой горы, –сказал Онгон. — Ему сейчас всего одна или две луны от роду. Выросло одно тело, а не душа.
Я опустил руку на широкий лоб зверя. Мавик нервничал, ему не нравился этот разговор.
— Он как ребёнок, — пояснил я. — Но далеко не глупый. Молоко лишило его речи, но не возможности нас понять. Думаю, все домашние волки сохранили какую-то часть разума — кто-то больше, а кто-то меньше. Возможно, это зависит от возраста, в котором их отняли от матери.
— И всё это сделала Белая гора? — потрясённо спросил Чиен. Его мир только что изменился до неузнаваемости. — Но зачем?
Сурлан кивнул мне: говори, мол. Дальше начинались настоящие сложности.
— Белая гора — это сама суть нашего мира, — начал я. — Люди живут и умирают, любят, совершают поступки, а суть накапливается. И наконец осознаёт себя. Наверное, она что-то вроде богини, которая родилась из наших же помыслов и великих деяний. И вот теперь она покровительствует нам, даёт полезные предметы, посылает сны-предназначения, помогаюшие понять себя. Но Белая гора рассердилась на людей волков. Отняла у них часть сути, своего покровительства, своей милости. Постепенно люди-волки становятся всё более дикими. Рано или поздно…
Мавик заскулил так жалобно, что я замолчал.
— Ты не виноват, — погладил я его. И сказал, как сказал бы ребёнку. — Ты молодец, хороший волк.
— А если Гора сделает это с нами? — спросил Чиен. — Мы тоже нарушили запреты Белой горы. Пролили кровь у её подножия. Что если она?..
Рыкнул дракон, и фехтовальщик обернулся к вражескому войску. Оглядел уже довольно стройные ряды противника, покачал головой:
— Похоже, они оправились от стычки. Как бы не началось опять.
— Начнётся, — сказал я убеждённо. — И теперь уже начнём мы. Надо пробиваться к перевалу, иного пути нет.
— А ты говорил с ними? — спросил Чиен, покосившись на Мавика. — С теми, кто ещё умеет оборачиваться? Нам бы не помешала их помощь.
— И Ойгон говорил, — кивнул я. — Но я не очень понимаю, чего они хотят и зачем ввязались в драку. Может, на драконов охотились? Драконятину они любят до озверения.
— А много их? — Чиен мыслил практически.
Уже начал, наверное, прикидывать, что дикие волки не станут раздумывать, можно ли нападать на людей. Они нападут. И мало никому не покажется.
— Что люди-волки сказали тебе, Ойгон? — спросил я у брата. — Будут ли они сражаться на нашей стороне?
Брат нахмурился:
— Не думаю, что мы их поняли хорошо. Нас они точно не тронут. Сказали, что вины за волчат на нас больше нет. Они хотят говорить с Белой горой.
Чиен задумчиво покивал.
— Смотрите! — Нишай протянул руку в сторону вражеского войска. — Слуги императора разворачивают большой шатёр! Они хотят переговоров!
Найманы действительно ставили жерди и разматывали здоровенный кусок тяжёлой ткани.
Один из вельмож вышел вперёд и встал перед строем найманов.
— Эй, Нишай! — заорал он. — Император приказывает тебе и твоему демону явиться в шатёр! Он снизойдёт до разговора с стобой!
Вельможа был одет в красный халат, на боку висел полуторный меч. Я тут ещё не видел такого оружия.
— Это кто?
— Палач, — пояснил Нишай. — Обычно он выполняет роль глашатая. Глотка у него — как у медведя.
— Иди лесом, ушлёпок! — заорал я в ответ, сложив руки рупором. — Кто ты такой, чтобы звать нас на переговоры? Если хотите переговоров, ставьте свой шатёр посередине поля между нашими армиями! И присылайте парламентёров! А то наши волки опять захотели жрать!
На той стороне стало тихо. Чё-то они задумались. Наверное, им тоже не понравились дикие волки в наших крылатых дюжинах.
— А кто такой парламентёр? — тихо спросил Нишай.
