Многие люди помнят страшный голод в Эфиопии, разразившийся в середине 1980-х годов и побудивший Боба Гелдофа организовать благотворительный музыкальный фестиваль Live Aid в Лондоне и США, а также выпустить благотворительную песню «Do They Know It’s Christmas?». Это позволило собрать необходимые средства, чтобы отправить пищу и медикаменты нуждающимся, и спасло бесчисленное количество жизней. Тем не менее благотворительная деятельность не смогла предотвратить многочисленные последующие вспышки голода на Африканском Роге. Население Судана и Сомали было измучено длительными и продолжающимися гражданскими войнами.
В этом регионе сейчас оазис спокойствия в стране Сомалиленд. Эта страна, еще не признанная на международном уровне, объявила свою независимость от Сомали (она до сих пор раздираема межплеменным конфликтом). У Сомалиленда есть своя армия для защиты границ и стабильное правительство, помогающее народу. В этом регионе несколько десятилетий не было сильного голода. Население остается бедным и не может позволить себе импортированные ультраобработанные продукты, поэтому оно продолжает выращивать и потреблять собственную еду. По этой причине местные жители отличаются поразительно крепким здоровьем. Даже у пожилых людей зубы здоровые и без кариеса (без потребности в зубной пасте), а сердечно-сосудистые заболевания, астма и болезнь Альцгеймера – это почти неизвестные проблемы со здоровьем. Люди там редко страдают сахарным диабетом, гипертонией, фибромиалгией и воспалительными заболеваниями кишечника. У их детей нет синдрома дефицита внимания и гиперактивности. Там нет эпидемии аллергии.
Жители Сомалиленда имеют некоторую защиту от этих заболеваний, поскольку они (пока) не подвергаются воздействию искусственных добавок из ультраобработанных продуктов и натуральные продукты, которые они едят, содержат растительные фитохимические вещества, которые действуют как противовоспалительные препараты. Поразительно здоровое население, пожилые представители которого пережили времена голода, остаются устойчивыми к современным заболеваниям. Хотя голод в Сомалиленде становится далеким воспоминанием, волна ожирения и западных заболеваний накатывает на большую часть остального мира.
Летом перед поступлением в медицинскую школу я с другом путешествовал на поезде по Европе. Одним из самых ярких событий той поездки, до сих пор сохранившихся в моей памяти, стало посещение зоопарка Барселоны. Была середина лета, и на улице стояла жара, пока мы гуляли. Меня всегда восхищали приматы, поэтому мы в первую очередь направились к вольеру с ними. Когда мы приблизились к тому месту, где жили белолобые капуцины (те, у которых остальное тело черное), я заметил, что один из них стоял прямо у решетки, готовый нас поприветствовать. Когда я приблизился, он внимательно посмотрел на меня и протянул руку, как старый нищий за решеткой, словно прося о чем-то. В другой его руке между большим и указательным пальцами была зажата только что зажженная сигарета. Обезьяна посмотрела мне прямо в глаза умоляющим, душераздирающе грустным взглядом. Затем она небрежно затянулась сигаретой и выдохнула дым через поджатые губы. Обезьяну жестоко научили курить в качестве шутки на вечеринке, но она, обреченная на жизнь вдали от естественной среды обитания, стала зависимой от никотина. Этот скорбный взгляд одного примата в глаза другому запомнился мне на всю жизнь.
Мы, люди, на 98 % делим ДНК с шимпанзе, нашими двоюродными братьями-приматами.
Мы во многом похожи, в том числе в своих основных стремлениях и желаниях. Нам нравится играть и заводить друзей, мы запоминаем, учимся и подражаем, у нас есть представления о добре и зле, и время от времени мы начинаем войну с другим племенем. Шимпанзе тоже предпочитают приготовленную и обработанную еду нормальным сырым продуктам, хотя они не могут готовить, поскольку так и не научились обращаться с огнем. Мы, люди, думаем мозгом приматов, как и обезьяны. Нас сдерживают созданные религии и законы. Мы способны создавать крупные и успешные сообщества без анархии.
