Помните следующее о нашей пищевой среде: наш мозг постоянно манипулируется этой формой гонки, которая привлекает наше внимание и приносит пищевым компаниям прибыль за счет нашего здоровья и обхвата талии. Вы помните, когда вы в последний раз видели рекламу натуральных продуктов? Она вряд ли существует. Помню, как я видел рекламу банана на лондонском автобусе много лет назад. Я был так потрясен, что сфотографировал ее.
Представьте себе другой мир, в котором рекламы, логотипов и спонсорства ультраобработанных продуктов не существует. Пищевые красители и ароматизаторы наконец были запрещены, потому что они были признаны опасными для здоровья человека. Когда вы входите в супермаркет, то видите ультраобработанные продукты в серых коробках и жестяных банках без каких-либо ярких цветов или заявлений о пользе. Единственной информацией на непримечательной упаковке является длинный список ингредиентов. Яркая реклама свежих и натуральных, а не ультраобработанных продуктов доминирует в окружающей среде, и она включает правдивые заявления о пользе: «содержит противовоспалительные и антиоксидантные фитохимические вещества», «способствует долголетию», «снижает риск развития рака». Яркие плакаты с изображением ультраобработанных продуктов на окнах ресторанов быстрого питания заменены серыми эквивалентами. Если вы делаете заказ в одном из этих заведений, пища – без добавленных красителей и ароматизаторов – тоже выглядит серой, а на вкус кажется жирной и искусственной. Пока вы просматриваете социальные сети, вас заваливают советами о том, как готовить вкусные натуральные блюда, а сервисы доставки свежих продуктов обещают привезти вам пакет вкусных натуральных ингредиентов после одного нажатия кнопки.
Представьте, что произошло бы, если бы такой мир существовал. Вы – и более широкие слои населения – выбирали бы продукты совсем по-другому. Ультраобработанные продукты больше не будут получать несправедливое преимущество, которое они получают от рекламы и взлома биологии нашего мозга. Окружающая среда оказывает на нас мощное воздействие, но, когда мы видим нашу нынешнюю пищевую среду такой, какая она есть, – чисто коммерческой, предназначенной для вызывания тяги в ущерб здоровью – мы начинаем одерживать победу в битве.
Мы с моей 18-летней дочерью недавно совершили самую долгую поездку на машине в нашей жизни. Она поступила на экономический факультет Университета Глазго, и нам нужно было отправиться туда на автомобиле (а не на поезде или самолете), чтобы перевезти все ее вещи. Google сообщил мне, что дорога из Лондона займет семь часов. С типичной для нее эффективностью дочь заставила меня собраться и сесть на место водителя в 07:00.
Тогда был период национального траура. Всеми любимая королева Елизавета II скончалась ранее на той же неделе, поэтому по радио – даже по радиостанциям с популярными песнями – играла медленная траурная музыка. Все казалось странным, будто мир вокруг нас менялся, пока мы проносились мимо унылых городов в центре Англии. У нас внезапно появился новый король, и даже он был грустным.
Приближалась первая из нескольких запланированных нами остановок. Мы обсуждали наши аппетиты и к наступлению позднего утра наконец решили, что да, мы оба официально голодны. Вопрос был в том, что поесть?
Большой придорожный знак сообщил нам, что ближайшее заведение находится в 24 км от нас. На знаке был большой, яркий и знакомый всем символ в виде двух золотистых арок. Он был помещен в засаду умным рекламщиком и охотился на мои смутные чувства утраты и нарастающего голода.
– Я думаю позавтракать в «Макдоналдс», – сказал я.
– Тебе нельзя, пап, ведь ты должен здорово питаться и подавать людям хороший пример, – пошутила моя дочь.
– Но этот знак – мой триггер, – ответил я. – Теперь я мечтаю позавтракать там. Я буквально чувствую вкус МакМаффина и кофе… Мне нужно это сделать. Может быть, если я перетерплю эту волну желания, она уйдет.
Дочь искоса посмотрела на меня:
– Пап, это желание не уйдет целый день.
– А что, если я заменю это действие – покупку нездорового завтрака – полезным завтраком, который тоже дает мне ощущение вознаграждения? Именно так меняется поведение в долгосрочной перспективе. Сейчас я изучаю эту тему для своей следующей книги.
Дочь оторвалась от своей ленты в социальной сети и закатила глаза:
– Да, но чем его заменишь, ЛОЛ?
