Не думаю, что подобные меры как-то неблагоприятно скажутся на благосостоянии отдельных членов общества. Наступающая эпоха процветания совершенно точно даст пропуск новому поколению к великолепным возможностям. Нередко я слышу, как молодые люди сетуют на то, что им не видать уже тех счастливых шансов, которые выпадали на долю их отцов и дедов. Как же мало эти юные души осведомлены о тех испытаниях и напастях, что преодолевали мы! Когда я был молод, дел было невероятно много, но полностью отсутствовали инструменты для работы. Нам приходилось идти к своим целям неведомыми путями, будучи неготовыми к подобным невзгодам. Чудовищных усилий стоило найти капитал, а кредиты выдавали в ходе тайных сделок. Сегодня в нашем распоряжении целая система ведения коммерческих операций, финансовой оценки, а в те времена мы полагались только на волю случая, становясь жертвами этой азартной игры. Давайте оценим, как это было когда-то и что есть сейчас.
Благоустроенность нашей жизни и возможность работы увеличились многократно. Источники благосостояния США сегодня лишь начали открываться и полны до краев. Отечественные рынки обширны, и мы едва приступили к выходу на иностранные, где есть все шансы торговать, на рынки стран, еще очень далеких от уровня нашей экономики. Четверть населения планеты, проживающая на Востоке, лишь недавно начала выходить из спячки, длившейся не одно столетие. Поколение, сменившее нас, получает в дар столько всего, что жизнь отцов покажется им жалким прозябанием. Мне чужд пессимизм, но, если речь заходит о грядущих мирных завоеваниях американского народа, я не испытываю воодушевления на эту тему. Сколько всего надо предпринять, чтобы получить максимальную выгоду из этих блестящих возможностей. Едва ли не главнейшей задачей является утверждение нашего величия в каждом уголке планеты.
Хочу верить, что наши колоссальные предприятия вырастут до того, что зарубежные капиталисты признают, в конце концов, преимущества вложения своих средств в акции нашей страны. Американцам тогда останется лишь обеспечить порядочные и открытые отношения с рискнувшими на такой шаг иностранными друзьями, чтобы им не пришлось пожалеть о приобретении наших ценных бумаг.
У меня есть полное право это заявлять, поскольку я – вкладчик невероятного количества обществ, чьи действия не могу контролировать (кроме одного небольшого с весьма скромными дивидендами) и, значит, завишу от порядочности и мудрости их руководителей. Но я глубоко убежден, что их дела ведутся с опорой на все те принципы, которые только что перечислил выше.
Сейчас только ленивый не жалуется на охватившую общество жадность. Если верить этим утверждениям, приходишь к выводам, что американцы – нация крохоборов. Такое впечатление создают печатные издания, чья роль, как известно, по большей части сообщать о том, что является из ряда вон выходящим. Ни одна газета не станет печатать, что кто-то, как всегда, отправился на службу, отработал и благополучно вернулся домой. Прессу интересует лишь нечто странное или ненормальное, случившееся с кем-то. Но из-за того, что какую-то личность случайно занесло на передний план, не стоит делать вывод, что подобные происшествия – норма в его буднях. Не буду спорить, журналисты – люди весьма впечатлительные и порой работают не столько из-за денег, сколько из-за самой возможности найти что-то необыкновенное и сенсационное. Эта деятельность захватывает чем-то большим, чем финансовый доход. Признаться, я не склонен оценивать все с позиции денег. Будь все так, мы действительно являлись бы нацией крохоборов, а не нацией потребителей. Я никогда не соглашусь, что американцы настолько ограниченны, чтобы погрязнуть в зависти к чужим достижениям. Нашему народу свойственны честолюбие и дух соревнования, заставляющие в ответ на победы других пытаться добиться еще больших высот. Но эти попытки не несут злого умысла, и видеть в нас такую узколобость не слишком умно.
К предположениям прессы о положении финансовых дел (как же газеты любят эти прогнозы) стоит относиться с юмором. Не могу не вспомнить в связи с этим отличное чувство юмора моего соседа-ирландца. Совсем рядом с моим домом он построил до крайности нелепое жилище, которое своим цветом и стилем вызывало у меня головную боль. Наши взгляды на архитектуру расходились настолько, что я сделал все, чтобы не видеть этот шедевр – посадил несколько деревьев вдоль того дома со своей стороны. Другой наш сосед тут же поинтересовался у ирландца, с чего бы это Рокфеллер высадил целый парк. На что ирландец со всей остроумной живостью сказал: «Все просто – он завидует моему богатству и не хочет любоваться им изо дня в день!»
