Предприятие, в которое я ввязался, включало в себя рудники, сталелитейные заводы, плавильни, лесные склады, гвоздарные и бумажные фабрики, железные дороги и многое другое. Я не был крупным пайщиком, поэтому никак не мог влиять на дела этих предприятий или на производство. Далеко не каждое из них приносило доход. Но накануне грандиозной паники 1893 года ценные бумаги заметно подросли. Это вынудило многих вполне состоятельных людей, столкнувшихся с такой суровой действительностью, признать, что обстоятельства не вполне таковы, какими они привыкли их считать.
Мне не пришлось увидеть большую часть этих предприятий, и представление о них я составлял, опираясь на информацию других, более сведущих в подобных делах людей. Я не пытаюсь даже оценивать такие производства, исходя из собственных знаний, – предпочитаю полагаться на тех, кто значительно лучше разбирается в этом вопросе.
Уже в тот момент я нередко размышлял, а не пора ли отойти от дел, и только паника мешала мне удалиться на покой, о котором я давно мечтал. И тут, на мою удачу, произошло наше знакомство с Фредериком Т. Гейтсом, членом «Американского баптистского общества воспитания». Он был настолько увлечен делом этой организации, что исколесил все штаты, представляя ее интересы.
Тогда меня посетила мысль о том, не поможет ли мне Гейтс, человек с трезвым умом, пусть даже не обладавший специальными познаниями о производстве и рудном бизнесе, добыть достоверную информацию о доходности этих предприятий. Гейтс отправился на юг, а я предложил ему собрать сведения о плавильном заводе, мимо которого он должен был проезжать.
Информация, предоставленная этим человеком, была предельно полной и четкой и подтверждала все – пусть и не самые обнадеживающие меня – данные. Вскоре он собрался на запад, и я вновь вручил ему список предприятий, акционером которых был, хоть и с незначительными паями. Мне говорили, что эти производства медленно, но верно идут в гору. Нетрудно вообразить, что я испытал, когда из предельно прозрачного и точного отчета выяснил, что предприятия, когда-то описанные мне как бездонная сокровищница, вот-вот разорятся, если дела на них будут идти по-прежнему.
При следующем нашем разговоре с Гейтсом я предложил ему работу, чтобы помочь мне разобраться во всем этом бизнесе. Я пообещал при этом, что его личные значимые планы, включавшие в себя филантропические устремления, никак не пострадают от того, что он станет деловым человеком. Скажу сразу, что Гейтс был наделен редкими коммерческими талантами, которые мастерски развивал и использовал, способностями, становившимися совершенно бесценными от его горячего стремления принести людям пользу с помощью значительных благотворительных дел. Сейчас Гейтс является главой «Всеобщего союза воспитания», но в то же время приносит пользу во многих других обществах. До того он не один год был активным сотрудником Standard Oil Company, содействовавшим компании в задуманных ею начинаниях, искренне верившим, что наши планы – нечто более значительное, чем единичный благотворительный жест.
Гейтс очень долго был в курсе практически всех моих личных дел. За это время мы пережили немало кризисов и провалов. Он всегда облегчал мою ношу, снимая груз переживаний и забот, оставляя мне время на отдых, хобби и на то, чтобы обдумать дальнейшие шаги. Его труды по организации нашей «Палаты воспитания», скрупулезные отчеты о тех медицинских областях, которые требуют особого внимания и глубоких исследований, а также множество других инициатив, направленных на самые благие цели, уже нашли свои воплощения и стали более чем успешными. Уже лет десять-двенадцать бок о бок с Гейтсом в этом направлении движется мой сын, совсем недавно на тот же путь ступил и Стар Дж. Мэрфи. Но человеку, столько лет самоотверженно несшему эту ответственность, моему другу Гейтсу, я хочу отдельно засвидетельствовать то глубокое уважение, которое он действительно заслужил.
