(Девочки и мальчики не любят слова «дети». Оно объединяет их с малышами, заставляет нести ответ за далекое прошлое, делить с младшими дурную репутацию, выслушивать по-прежнему многочисленные попреки.)
Как редко ребенок бывает таким, как нам хочется, как часто его взрослению сопутствует разочарование! «Кажется, уже пора бы» Взамен того, что мы даем ему добровольно, он обязан стараться и вознаграждать, обязан понимать, соглашаться и уметь отказываться, но прежде всего – испытывать благодарность.
Обязанности и требования с годами растут, а выполняются обычно хуже и не так, как ожидалось.
Часть времени, власти и требований мы передаем школе. Удваивается бдительность, повышается ответственность, возникает конфликт полномочий. Проявляются недостатки.
Родители милостиво простят ребенка: они снисходительны, поскольку ощущают вину за то, что произвели его, такого несовершенного, на свет. Порой мнимой болезнью ребенка мать защищается от чужих обвинений и собственных сомнений.
Материнский голос вообще доверия не вызывает. Мать необъективна, некомпетентна. Обратимся лучше к мнению воспитателей, опытных специалистов: заслуживает ли ребенок нашего расположения?
Воспитатель в семье редко располагает благоприятными условиями для работы с детьми.
Скованный недоверчивым контролем, он вынужден лавировать между чужими указаниями и собственными убеждениями, требованиями, предъявляемыми извне, и соображениями собственного покоя и комфорта. Неся ответственность за доверенного ему ребенка, он пожинает плоды сомнительных решений законных опекунов – своих работодателей.
Вынужденный скрывать и обходить трудности, такой воспитатель рискует измениться к худшему, сделаться двуличным, циничным и недобросовестным.
С годами дистанция между желаниями взрослого и устремлениями ребенка увеличивается, как и количество освоенных неблаговидных способов порабощения. Начинаются жалобы на неблагодарный труд: мол, кого Господь хочет покарать, делает педагогом.
Нас утомляют непоседливые, шумные, любознательные, открытые жизни и ее загадкам дети, изматывают их вопросы, их удивление, их открытия и опыты – нередко плачевные.
Редко мы – советчики и утешители, чаще – суровые судьи. Скорый приговор и наказание дают только один результат: скука и протест станут заявлять о себе реже, но сильнее и настойчивее. Вывод – усилить надзор, сломать сопротивление, застраховать себя от неожиданностей.
Так катится воспитатель по наклонной плоскости: пренебрегает, не доверяет, подозревает, следит, ловит, распекает, обвиняет и наказывает, ищет подходящий способ не допустить повторения; все чаще запрещает и беспощаднее принуждает, не желает замечать, как старается ребенок, заполняя страницу в тетрадке или час жизни; сухо констатирует: плохо.
Редкая лазурь прощения, частый багрянец гнева и возмущения…
Насколько больше понимания требует воспитание группы детей, насколько легче пойти здесь по порочному пути обвинений и обид! Один, маленький, слабый, и то утомляет, единичные проступки и то сердят; а до чего докучлива, назойлива и непредсказуема в своих реакциях толпа!
Поймите же наконец: не дети, а толпа. Не дети – куча, ватага, стая.
Ты привык к тому, что сильнее, – и вдруг чувствуешь себя малым и слабым. Толпа, этот великан с огромным общим весом и опытом, то сплачивается в солидарном отпоре, то распадается на десятки пар ног и рук, десятки голов, каждая из которых таит свои мысли и сокровенные желания.
Как трудно бывает новому воспитателю в классе или в интернате, когда дети, которых держали в суровом повиновении, обнаглеют и восстанут, организовавшись по принципу бандитской группировки! Как сильны они и опасны, когда, сплотив усилия, стремясь прорвать плотину, нанесут удар по твоей воле! Не дети – стихия.
О таких тайных бунтах воспитатель, как правило, умалчивает: стыдно признаться, что оказался слабее ребенка. Усвоив подобный урок, воспитатель готов на все, чтобы подавить, покорить. Никакой доверительности, никаких невинных шуток, и в ответ – никакого бурчания, пожатия плечами, досадливого жеста, упрямого молчания, гневного взгляда. Вырвать с корнем, мстительно выжечь пренебрежение и злобную строптивость! Вожаков он подкупит привилегиями, соберет пособников, не станет заботиться о справедливости наказаний – лишь бы посуровее, в назидание, чтобы вовремя погасить первую искру бунта, чтобы толпа даже мысленно не отважилась разгуляться или поставить условия.
Слабость ребенка может вызвать нежность, сила ребячьей массы возмущает и оскорбляет.
Существует ложное представление, будто от дружеского обращения дети наглеют, на доброту отвечают непослушанием и разболтанностью.
Однако не станем называть добротой нерадивость, неумение и беспомощную глупость. Помимо держиморд и мизантропов среди воспитателей встречаются люди никчемные, не удержавшиеся ни на одной работе, не способные ни за что нести ответственность.
