Бывает, учитель заигрывает с детьми, желая быстро, по дешевке, без труда завоевать доверие. В хорошем настроении он предпочитает развлечься, а не заниматься кропотливым трудом – налаживать жизнь коллектива. Подчас эти барские поблажки перемежаются приступами дурного расположения духа. Такой учитель делает себя посмешищем в глазах детей.
Бывает, иному честолюбцу кажется, что человека легко переделать убеждением и ласковыми наставлениями, что достаточно ребенка растрогать и выманить обещание исправиться. Такой учитель раздражает и докучает. А бывает, с виду – товарищ, на словах – союзник, а на деле – коварнейший враг и обидчик. Такой учитель вызывает отвращение.
Реакцией на третирование будет пренебрежение, на показное дружелюбие – неприязнь, бунт, на недоверие – конспирация.
С годами мне становилось все более очевидно, что дети заслуживают уважения, доверия и дружеского отношения, что отрадно взаимодействовать с ними в ясной атмосфере добрых чувств, веселого смеха, первых бодрых усилий и удивления, светлых и милых радостей, что работа эта живая, плодотворная и прекрасная.
Одно лишь вызывало сомнение и беспокойство. Отчего подчас самый надежный все же подводит? Откуда берутся внезапные, пусть и редкие, вспышки массового непослушания?
Взрослые, может, и не лучше, но они надежнее, предсказуемее, на них скорее можно положиться.
Я упорно искал ответа, и постепенно он сложился.
1) Если воспитатель ищет в детях черты характера и достоинства, которые особенно ценит, если он желает причесать всех под одну гребенку, увлечь в одном направлении, – он окажется введен в заблуждение: одни приспособятся к его требованиям, другие искренне поддадутся внушению – до поры до времени. А когда выявится настоящее лицо ребенка, не только воспитатель, но и воспитанник болезненно ощутит свое поражение. Чем сильнее старание замаскироваться или повлиять, тем более бурной будет реакция; ребенку, чьи истинные устремления раскрыты, терять нечего. Это очень важно понять.
2) Воспитатель оценивает по одной шкале, дети в коллективе – по другой: и он, и они подмечают душевные богатства, но воспитатель рассчитывает, что они разовьются, а дети смотрят, какая польза от этих богатств есть сейчас. Захочет ли поделиться или же сочтет себя вправе отказать – гордый, завистливый, эгоист, скряга. Не станет рассказывать сказку, играть, рисовать, не поможет, не откликнется на просьбу – «тоже мне, одолжение делает», «заставляет себя упрашивать»… Оказавшись в изоляции, ребенок жаждет одним махом завоевать благосклонность коллектива, а тот радостно встречает перемену. Нет, он не испортился, напротив – понял и исправился.
3) Все подвели, все сообща обидели.
Объяснение я отыскал в книге о дрессировке зверей – и не скрываю этого. Так вот, лев не тогда опасен, когда сердится, а когда разыграется и хочет порезвиться; а толпа обладает львиной силой…
Не только в психологии следует искать решения, но и – в первую очередь – в медицине, социологии, этнологии, истории, поэзии, криминалистике, в молитвеннике и учебнике по дрессуре. Ars longa[39].
4) А вот самое солнечное (пусть не последнее) объяснение. Ребенка может опьянить кислород воздуха, как взрослого – водка. Возбуждение и торможение центров контроля, азарт, затмение; как реакция – смущение, неприятный осадок, сознание вины. Наблюдение мое клинически точно. Даже у самого достойного гражданина может быть слабая голова.
Не укоряйте – это светлое детское опьянение трогает и вызывает симпатию, не отдаляет и не разделяет, но сближает и делает союзниками.
Мы скрываем свои недостатки и скверные поступки. Детям не полагается критиковать, не полагается замечать наши комичные черты и дурные привычки. Мы делаем вид, что идеальны. Под угрозой смертельной обиды оберегаем тайны господствующего клана, касты избранных, приобщившихся к высшим таинствам. Бесстыдно обнажать и ставить к позорному столбу можно лишь ребенка.
Мы играем с детьми краплеными картами, слабости детского возраста бьем тузами взрослых достоинств. Жульничаем, подтасовываем карты так, чтобы худшим качествам ребенка противопоставить лучшие свои.
Ну а где же наши разгильдяи и вертопрахи, чревоугодники и гуляки, дураки и лентяи, скандалисты и мошенники, пьяницы и воры? Где наши притеснения и преступления – явные и тайные? А наши дрязги, хитрости, зависть, наговоры, шантаж, калечащие слова и позорящие дела; а тихие семейные трагедии, от которых страдают дети – первые мученики и жертвы!
И мы еще смеем осуждать и обвинять их?!
А ведь взрослое общество тщательно просеяно и процежено. Сколько отбросов и подонков осело в сточных канавах, погребено в могилах, тюрьмах и психиатрических лечебницах!
Мы велим безоговорочно уважать старших, опытных; между тем у детей есть и более близкие авторитеты – подростки, с их навязчивым подзуживанием и давлением.
