Сортировка грязного белья требует участия человека. Эта работа не унижает и не оскорбляет эстетическое чувство. Для того, кто мыслит как естествоиспытатель, неэстетичен скорее целующий ребенка чахоточный, пускай даже это происходит в самых эстетических декорациях, а вот завшивленная рубаха бедняка воспринимается как очередное свидетельство банкротства сегодняшнего строя – и только так.
Религия наказывала любить гниющие раны и язвы, несмотря на отвращение, которое они вызывают, наука их исследовала и не нашла ничего такого, что оправдывало бы подобное отвращение, научила распознавать и лечить. И таким образом легализовала, реабилитировала, одухотворила и осветила то, что предрассудки унижали и оскорбляли. Школа, отыщи же учебники, которые в наглядной форме донесут эти истины до каждого – подобно нашей скромной прачечной, которую незримые нити связывают с лабораторией естествоиспытателя и тихим кабинетом социолога!
Наши уголовные кодексы милосердно признают смягчающие вину преступника обстоятельства. Насколько оскорбленными почувствовали бы себя судьи, реши адвокат продемонстрировать им белье, в котором был схвачен вор; высыпи он на зеленое сукно вшей, найденных на преступнике, в его постели и в его комнате; вздумай он, наконец, вколоть жир, выдавленный из одежды несчастного, подопытным кроликам или мышам – те скончались бы в конвульсиях на глазах у присутствующих.
– Ваша честь, разве удивительно, что в этой одежде душа бедняка онемела? Если есть в вашем доме умный и ласковый пес, поселите в его шерсти такое же количество паразитов – и увидите, каким злым и мрачным он станет!..
Болезненный, но доказанный факт: наибольшую сенсацию вызвали и наилучшую рекламу нашей школе сделали – сорочки нищенки и ее ребенка, пришедших в школьную ночлежку. Мать и ребенок не меняли белье на протяжении одиннадцати месяцев. Этот факт в разных версиях разлетелся по желтой прессе обоих полушарий, отозвавшись долгим эхом, – словно рассказы о морских чудовищах или Джеке Потрошителе. Кульминационной точкой стал момент, когда какой-то заграничный паноптикум обратился к нам с предложением купить эти две сорочки за несколько сотен марок. Если бы в программе нашей деятельности значилась пропаганда филантропии, мы легко бы собрали значительные суммы на строительство бани и прачечной…
По инициативе нашего прачечного отдела была предпринята однодневная ревизия белья в мужских интернатах восьми европейских городов с целью убедиться в распространении онанизма в закрытых военных, монастырских и светских школах, и результаты этой ревизии вызвали среди невропатологов, школьных врачей и педагогов не меньшую панику, чем вышеупомянутые сорочки среди широкой общественности. Этот вопрос широко обсуждался в научной прессе и заронил в души ученых, оторвавшихся наконец от книжной рутины, не одно сомнение…
Использование в стиральных машинах системы «центрифуг» вместо «пропеллеров», дезинфекция кожаных предметов, электрические гладильные прессы и целый ряд технических усовершенствований, подробно описанных в нашем отчете, – в той или иной мере заслуга прачечной нашей школы жизни, бывшей инициатором нововведений. Сегодня можно смело утверждать, что мы направляли работу варшавских прачечных на протяжении целых пятнадцати лет.
Потому что мы смотрели на эту деятельность через призму жизни, не помышляя о прибыли, которую можно для себя выгадать, без предубеждений, почерпнутых из различных прекраснодушных теорий.
Сколько горечи успело скопиться в душе.
Неужели мы настолько правы, что за столь короткое время нажили столько врагов?
Мы наносим вред не только детям, но и городу, стране и всему далекому будущему, – так говорят нам.
Школа наша – это казармы. Мы превращаем детей в манекенов с часами в руках, нивелируем их характеры, подавляем инициативу. Мы пронумеровали детей, ввели тюремную дисциплину, регулируемую тысячами предписаний, циркуляров и распоряжений. Мы мудрствуем вместе с ними на сотнях собраний, приучая к софизмам и демагогии. Дети задыхаются в этой нашей искусственной жизни, жестокой и холодной, напрочь лишенной иллюзий и поэзии. Мы бесстыдно эксплуатируем детский труд, вредя как ученикам, так и вытесненным ими с рынка труда взрослым конкурентам. Воспитываем фанатичных безбожников, бессердечных эксплуататоров и шпионов – под видом всевозможных комиссий и бригад по сбору данных. Создавая своими мастерскими и торговым отделом вредную конкуренцию, мы разрушаем и уничтожаем сотни семей, а потом забираем в рабство их голодных и беспомощных детей.
– Полмиллиарда долларов – и никакого облегчения нуждающимся.
Если бы трезвый капиталист вложил эту сумму в предприятия, тысячи рабочих имели бы кусок хлеба, это способствовало бы развитию промышленности и торговли, обогащению всей страны. А так – то, что могло бы быть благословением, стало проклятием.
