– Ох, Лили. Предоставь это мне. И не беспокойся. Просто будь рядом с бабушкой и радуйся тому, что вы вместе. Для этого мы сюда и переехали. Чтобы вы, девочки, могли быть рядом с ней.
Мама сжимает мои руки.
– Я говорила об этом с Сэм вчера вечером, когда ты уже спала, поэтому можешь обсудить все с ней, если это поможет. Это разговор не на пять минут. Для этого потребуется время, и я всегда рядом, чтобы ответить на все ваши вопросы.
Вопросы, вопросы терзают меня, но не думаю, чтобы у мамы были на них ответы. Хальмони сама говорила: мама не верит в истории. Ее мир ограничен.
Но я знаю, что есть способ помочь, который мама не увидит или не способна увидеть.
Тигрица может исцелить бабушку.
В прошлый раз мне не хватило смелости поверить в ее магию. Но на этот раз я смогу.
Я буду готова. Тигрица сказала, что больше не придет ко мне, поэтому я должна найти ее.
К счастью, я случайно знакома с семьей охотника на тигров.
Вдохновленная новым планом, я бегу наверх рассказать все Сэм. Едва-едва проснувшись, она сидит на кровати с ноутбуком на коленях, озаренная сиянием его монитора.
Я подскакиваю и толкаю крышку ноутбука, захлопывая его, как пасть тигра.
Она отдергивает пальцы и смотрит на меня вытаращенными глазами, но не успевает разозлиться, я говорю: «Сэм, кажется, есть способ вылечить бабушку. Дело в той истории, которую она мне рассказывала…».
– Нет, – перебивает Сэм. Слово бьет меня в грудь, тяжелое и холодное. – Пожалуйста, только не сейчас. Сейчас я не в настроении слушать сказки. Они заставляют тебя верить, что волшебство существует, а на самом деле – его нет.
– Вообще-то… – я боюсь того, как она отреагирует на мои слова, но не хочу носить эту тайну в себе. – Не уверена, что это просто сказка.
Она вздыхает.
– Лили, о чем ты говоришь?
– Мне кажется… что тигр… из ее истории… правда приходил ко мне. И говорил со мной. И тот же тигр был вчера на дороге, когда бабушка… ну ты понимаешь.
Она молчит так долго, что я думаю, может, она тоже видела тигра. Может, она думала, что тигр ей почудился, и теперь испытывает облегчение.
Но тут она произносит:
– Ты должна взять себя в руки. Это реакция на стресс или что-то в этом роде, потому что то, что ты говоришь, невозможно.
– Невозможно только то, что ты
– Лили! – резко одергивает меня она, теребя белую прядь. – Хватит уже об этом тигре, ладно? Сейчас происходят реальные вещи. Не усугубляй ситуацию.
Куда делась Сэм из магазина? Сестра, с которой мы вместе слушали истории?
Я могла бы догадаться, что это ненадолго.
– Да, ты права, – вру я. – Наверное, он мне померещился. Увидимся позже.
Я отворачиваюсь от нее и переодеваюсь в джинсы и свитшот. Я могу найти Рики. И могу узнать, как охотиться на тигра. И обойдусь без помощи Сэм.
– Э-э, куда это ты собралась?
– Никуда.
– Постой, – говорит Сэм, но я притворяюсь, что не слышу ее, и с грохотом сбегаю по лестнице.
Я заявляю маме, что иду на улицу, что не хочу больше говорить. Она пытается меня остановить, но я ее не слушаю.
Я добегаю до тяжелой двери библиотеки и уже на пороге делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
Я должна сделать это. Бабушке нужна моя помощь.
Хватаюсь за большую ручку, распахиваю дверь и проскальзываю внутрь.
Джо сидит за своим столом, и мне кажется, что он не расположен к разговору, но, когда я прохожу мимо, он останавливает меня.
– Лили, – он прочищает горло, издавая какой-то средний звук между кряхтением и рычанием. – Я просто хотел сказать, что твоя идея неплоха.
– О, – говорю я, затаив дыхание. Понятия не имею, о чем это он. На мгновение мне кажется, что он раскрыл мой план с тигром, но этого, конечно, не может быть.
Его усы дергаются.
– Йенсен сказала, что ты предложила продавать выпечку. Не знаю, сколько можно на этом заработать, но это определенно хороший способ привлечь внимание.
– О, – повторяю я. Когда я предложила продавать кексы, у меня и в мыслях не было, что Йенсен воспримет мои слова всерьез. – Хорошо.
Джо кивает, давая понять –
– А Рики и Йенсен сегодня здесь? – спрашиваю я.
Он указывает вглубь библиотеки, и я пробираюсь между стеллажами, пока не выхожу на открытое пространство, где составлены вместе несколько столов. Рики и Йенсен сидят рядышком, перед ними открытый ноутбук, куча карточек и пустой стаканчик из-под пудинга.
Рики поднимает голову и улыбается. Сегодня на нем шапочка-бини[6] с надписью
Может, это его суперсила – то, что его не трогают неприятные, неудобные вещи?
– Лиззи! – вскрикивает он.
Я не сразу понимаю, что он обращается ко мне, и Йенсен виновато улыбается.
– Это Лили, – поправляет она. – Привет, Лили, как дела?
– Э-э, хорошо. – Голос мой звучит неуверенно. Я нервничаю, потому что то, о чем я собираюсь спросить, не имеет смысла. Это невозможно. И все-таки я спрошу.
Но прежде чем я осмеливаюсь, Йенсен говорит:
