Как приручить тигра полностью

Он улыбается. Он не кажется таким уж плохим, но, возможно, он притворяется.

– Ты, должно быть, Лили. Приятно официально с тобой познакомиться. Я – Рик.

Я моргаю. Я знаю, что многие отцы называют сыновей в свою честь, но все равно считаю это странным.

Мама легонько подталкивает меня локтем.

– Приятно познакомиться, – говорю я очень-очень вежливо.

– И Джоан Ку! – он распахивает дверь, приглашая нас внутрь. – Давненько не виделись!

– Теперь уже Ривз, – поправляет мама.

Она криво улыбается и сутулится, что на нее не похоже. Здесь она кажется маленькой.

Мы проходим внутрь, и – что совершенно неудивительно – гостиная выглядит такой же величественной, как и сам дом снаружи. Похоже, основной цвет тут – красный. На красной кушетке лежат красные декоративные подушки, на окнах красные бархатные портьеры, а на полу красный восточный ковер.

– У тебя красивый дом, – говорит мама неестественным и чересчур формальным голосом.

Отец Рики почти смущенно пожимает плечами.

– Его строили мои дедушка с бабушкой.

Я делаю глубокий вдох, потому что теперь дом становится гораздо интереснее.

– Те самые, кто… – с опозданием я вспоминаю, что Рики нельзя говорить об охоте на тигров, поэтому проглатываю последние слова. – То есть прадедушка и прабабушка Рики?.. – неуклюже заканчиваю я. Теперь я действительно хочу исчезнуть.

Он бросает на меня странный, но не злой взгляд. Скорее, обычный «Ох уж эти дети!» взгляд, который так любят взрослые.

Мама поглаживает меня по спине, вероятно, считая, что я до сих пор не в себе после того, что случилось за обедом. И она не сильно ошибается.

В комнату входит Рики в черной вязаной шапке с кошачьими ушками.

– Лили! Проходи! – говорит он, жестом приглашая меня за собой.

– Позвони мне, как будешь готова! – говорит мама, протягивая руку так, словно хочет ухватиться за меня и держаться вечно.

Я машу ей на прощание, и мы оставляем родителей за светской беседой типа: «Давно ты в городе?» и «Только вернулась, ищу работу».

Мне хочется прочувствовать величие дома, но Рики быстро уводит меня из гостиной и проводит через ряд… других гостиных.

Тут есть гостиная, где висит телевизор с плоским экраном, гостиная со столом для игры в бильярд, голубая гостиная, желтая гостиная. Я пытаюсь быстро осмотреть каждую из них, незаметно выискивая что-то, связанное с охотой на тигров, но не вижу ничего, кроме произведений искусства и стильной мебели.

– Прошу прощения за дом, – говорит Рики.

– Не стоит извиняться. Он красивый, – говорю я, – как музей.

Он гримасничает, и я чувствую себя ужасно. Я вспоминаю, что он сказал о моем доме, и не хочу обижать его.

Теперь я даже не знаю, что именно его удивило – что наш дом странный или что там уютно. В бабушкином доме ты чувствуешь себя в тепле и в безопасности, а в доме Рики все время ждешь, что на тебя наорут за устроенный беспорядок.

– Прости. Не обращай внимания, – говорю я, когда он ведет меня на кухню.

– Круто, что ты так к этому относишься, – говорит он. – Ты поможешь завтра с объявлением?

Я таращусь на него.

– Что?

– К ярмарке выпечки, – поясняет он. – Разве не поэтому мы собираемся печь эти лепешки?

– Эм-м-м… – открываю и закрываю я рот. Я сказала ему, что мне надо кое-что испечь, и он, конечно, сделал соответствующий вывод. – Точно! Ну да. То есть… да.

Он смеется.

– Ты странная.

– Ну-у…

– Но не в плохом смысле. – Он хмыкает с таким видом, будто не знает, что сказать. – А в смысле интересная.

– Спасибо, – говорю я, хоть и не уверена, что это подходящий ответ. Сэм всегда произносит «интересно» как «ин-те-рес-но», так что сразу понятно – это что-то плохое. Но когда говорит Рики, это не кажется плохим. Похоже, он и в самом деле так думает.

Я разговариваю с тиграми. Я строю волшебные ловушки. Наверно, я и вправду интересная.

Он распахивает дверь в кладовую, которая больше нашей ванной комнаты. Все здесь снабжено цветными ярлычками и подписано.

– Я не очень-то знаю, что здесь находится, – говорит он. – Всем этим пользуется наш повар, я на кухне почти не бываю.

Я пытаюсь не выказать удивления при слове повар, но это так чудно.

– Я не знаю, как печь рисовые лепешки, – говорю я, только сейчас понимая, что совсем не подготовилась.

Рики расплывается в улыбке.

– Я не знаю, как готовить вообще!

Я ищу рецепт на своем телефоне, и мы начинаем смешивать ингредиенты – рисовую муку, коричневый сахар и кокосовое молоко. Только вот смесь получается какая-то не такая. Слишком комковатая и в то же время слишком жидкая, и пахнет совсем не так, как у бабушки.

Кроме всего прочего, у Рики не оказывается пасты из бобов адзуки для начинки, поэтому мы импровизируем с виноградным желе, и, когда приходит время ставить рисовые лепешки в духовку, они выглядят совершенно неправильными.

Из-за чего я сама чувствую себя совершенно неправильной.

И тут мне снова становится невыносимо жарко, к горлу подкатывает ком и…

– Надо их выбросить. Они ужасны, – вырывается у меня.

Рики хмурится.

– Но… я хотел… съесть их?