Оно было горячее, чем обычно. И хоть кожа девушки выглядела как всегда, на ощупь она была грубой, как всклокоченная шерсть.
– Ай-яй, слишком поздно. Надо было рассказать тебе раньше те истории, которые ты должна была знать.
Внучка вывернулась, пытаясь выдернуть руку, и в этот момент прядь ее черных волос, попавшая в полоску лунного света, стала белоснежно-белой.
Девушка перевоплощалась на глазах ее бабушки – получеловек, полутигр.
Темная магия. Ее внучка была проклята, так же как и ее дочь.
– Сопротивляйся, – сказала бабушка.
Но девушка не могла сопротивляться. Превращение продолжалось.
Она чувствовала себя в собственной коже как в ловушке. Ей хотелось сбежать. Ее тигриное сердце налилось яростью. Дикое создание, она закатила свои ужасные глаза и защелкала своими страшными зубами.
Море взывало к ее тигриной сущности, и ей ужасно захотелось почувствовать вкус свободы и соли на языке – увидеть бесконечные просторы, украсть звезды, поглотить весь мир.
Какой-то частицей своего сердца девушка почувствовала: это магия ее матери. Ее мать сумела бы понять то дикое существо, которым она стала.
Бабушка не знала, что делать. Она заперла свою внучку.
Но все было напрасно.
И однажды ночью девушка-тигр сбежала и бросилась по следу историй своей матери.
Она подбежала к морю, и море расступилось перед ней, и она пересекла океан, пересекла весь мир.
Морские воды вновь сомкнулись до того, как бабушка успела последовать за ней, и бабушкино сердце разбилось. Отчасти из-за того, что ее внучка ушла. Отчасти потому, что она не могла ей помочь.
Но больше всего она переживала: вдруг ее внучка никогда не узнает, как сильно хальмони любит ее?
Да, ее сердце было разбито, но она не собиралась сдаваться.
Она по-прежнему любила девушку. Она по-прежнему хотела, чтобы та вернулась домой. В образе тигра или в образе человека.
Поэтому каждое полнолуние она снимала с полки стеклянный сосуд и вышептывала в него свое сердце. Она наполняла сосуды любовью, рождая новую магию.
Она не знала, куда ушла девушка, но каждое полнолуние бросала сосуд в море, надеясь, что океан перенесет его через весь мир.
Она отправляла сосуд за сосудом каждый месяц, пока сосуды не закончились. Но у нее по-прежнему оставалась надежда. Надежда – удивительно долговечная штука.
Бабушка верила, что ее любовь так или иначе найдет внучку.
И ее внучка найдет дорогу домой.
* * *Когда история заканчивается, я спрашиваю:
– Если у девушки был кулон, значит, она дочь девушки-тигра из первой истории?
Тигрица смотрит в окошко. В его свете она кажется отрешенной и почти печальной, но, когда поворачивается ко мне, в ее глазах тьма.
– Возможно. Похоже на то.
– Но если это так, то откуда взялось проклятие?! Небесный бог сказал, что избавит ее от этого дара. Он лгал! – я чувствую себя обманутой. Истории должны хорошо заканчиваться.
Она вздыхает.
