Как приручить тигра полностью

Мы смотрим друг на друга, обе хотим знать больше, но не желаем выдавать свои секреты.

Она качает головой:

– Давай просто договоримся, что не скажем маме.

Я медлю.

– Обещаешь, что с тобой все будет в порядке?

– Все будет хорошо. Я вернусь до утра. – Ее взгляд смягчается. – А ты обещаешь?

Я вытягиваю мизинец. Клятва на мизинчике.

Много-много лет тому назад младшая сестра заплакала.

– Я боюсь темноты, – сказала она.

И тогда старшая сестра сказала:

– Я стану луной. Я буду защищать тебя, и ты больше никогда не будешь бояться.

Сэм обхватывает мой мизинец своим. Затем вылезает в окно, спускаясь в неизвестность, а я иду по лестнице.

Много-много лет тому назад тигр охотился за двумя сестрами по всему свету. И вот когда они дошли до края земли и тигр прыгнул на них, желая проглотить, с одного конца небосклона спустился волшебный канат, а с другого – волшебная лестница.

В этой истории сестры всегда карабкаются вверх и оказываются в безопасности. Они не должны спускаться вниз. Что происходит, когда они спускаются вниз на землю – не вместе, а порознь? Когда они понимают, что внизу их ждут тигры?

Тигрица ходит кругами внутри бесполезной ловушки. Под шкурой перекатываются мышцы, и сегодня она кажется еще больше. Когда она проходит под окном, ее шерсть сияет, словно загорается в лунном свете.

Я делаю глубокий вдох, но обнаруживаю, что прежнего страха уже нет.

– Ты разве не слышала пословицу? – она резко садится на задние лапы, когда я спускаюсь в подвал. – Никогда не заставляй тигра ждать.

– Прости, – говорю я и тут же мысленно одергиваю себя. Не стоит извиняться перед ней. Я должна вернуть себе власть.

Она издает звук, странно похожий на одно из бабушкиных неодобрительных восклицаний.

– Ну и где мои рисовые лепешки?

– Скажи «пожалуйста», – я стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно и повелительно, но она награждает меня взглядом, столь же острым, как ее зубы.

– Неважно, – бормочу я, протягивая тарелку.

Она проглатывает лепешки целиком, облизываясь и наклонив голову. – Странные, – говорит она. – Не такие, как приготовила бы я. Но сойдут. А теперь – история.

Я выдыхаю и делаю, как она говорит, – откупориваю банку со звездой и выливаю из нее небо.

Давным-давно, когда человек рычал, как тигр, через десять тысяч дней и десять тысяч ночей после того, как оборотень поднялся в небо и создал звезды, жила-была молодая девушка со своей бабушкой в небольшом домике на берегу моря. Они жили только вдвоем, тихо и мирно.

Каждый вечер бабушка пыталась рассказать девушке историю их семьи. Но девушка боялась. Истории пугали ее, как тьма, которая пряталась под ее кроватью и скрывалась под лестницей.

– Нет, хальмони, – говорила она. – Расскажешь потом. А сейчас лучше спой мне.

Вздыхая, хальмони откладывала истории и пела.

Пока бабушка пела, внучка заваривала чашку вечернего чая и вглядывалась в небо. Иногда, когда внучка смотрела на звезды, ей казалось, что они светят только для нее, хотя и не могла объяснить почему.

Пока чай настаивался, девушка думала о звездах и вертела в руках свой кулон, оставленный ей в наследство матерью, которой она никогда не знала.

Однажды вечером, когда внучка наливала чай, чашка выскользнула у нее из рук. Она раскололась, и янтарная жидкость разлилась по столу.

– Хальмони, мне нехорошо.

– Подойди ближе, – сказала бабушка.

Внучка подошла ближе, склонилась над столом, и бабушка взяла ее запястье в свою руку.