– Конечно, ты постарался бы, но тебе было тогда всего четырнадцать лет, Доминик. И никто из нас никогда не уезжал из дома дальше Лондона. Как могли мы выдержать тяжелое путешествие и жить в стране, где у нас не было ни друзей, ни какой-либо поддержки?
Он убрал свою ногу со скамьи и сел рядом. Даже сидя, он возвышался над ней, и Хлоя почувствовала, как сердце ее учащенно забилось.
– Я не говорю, что нам было бы легко. Я просто говорю, что позаботился бы о тебе и ребенке. Я не допустил бы, чтобы кто-нибудь обидел тебя.
Во второй раз за этот день глаза Хлои увлажнились от слез. Она сдержала их, как сдержала порыв поддаться его фантазии, будто бы он мог на самом деле оградить ее от неприятностей.
– Я знаю, что ты готов был защищать меня до последнего вздоха, – сказала Хлоя.
Боль, отразившаяся на его лице, заставила ее сердце сжаться. В этот момент Хлоя увидела в его глазах всю ту прежнюю печаль и разрывающее сердце горе, которое он испытывал из-за их разлуки. Доминик плакал в тот последний день, когда они были вместе. Сознание того, что она причинила ему такую боль, долго мучило ее.
Хлоя взяла его за руку.
– Я сожалею, что была такой слабой, Доминик. Я больше всего на свете хотела быть сильной, чтобы остаться с тобой, но мне было очень плохо и страшно.
Он соединил свои пальцы с ее пальцами и прижал их к своему бедру.
– Это не твоя вина, – сказал он, покачав головой. – Это я виноват. Я должен был найти более подходящий вариант. Мне следовало быть достаточно сильным для нас обоих. Вместо этого я подвел тебя, когда ты больше всего нуждалась во мне.
Она смотрела на их сплетенные пальцы, стараясь дышать, несмотря на боль в груди, но его слова заставили ее поднять голову.
– Ты был тогда всего лишь мальчиком и ничего не мог сделать, Доминик.
Он сузил глаза и открыл рот, чтобы возразить.
– Нет, – решительно прервала она его. – Я запрещаю тебе испытывать чувство вины за тот инцидент. Мы были детьми, Доминик, и у нас не было ни средств, ни зрелости, чтобы поступить надлежащим образом. Прежде всего, нам не надо было убегать. Я поняла, что это было глупо с нашей стороны.
Доминик слегка сжал ее руку, затем отпустил. Хлоя почувствовала, что ему не понравился ее ответ.
– Кроме того, – добавила она, – сэр Энтони не позволил бы нам продолжить путешествие. У нас не было другого выбора, кроме как вернуться домой в Кью.
Он не заметил брошенного ею украдкой взгляда. Лицо его приняло суровое выражение.
– Если ты понимала, что наш побег был ошибкой, почему согласилась уехать?
Она подавила порыв вспылить за то, что он разворошил старую боль. Доминик никогда не был жесток, особенно в отношении нее. Они были в разлуке в течение двадцати восьми лет, но Хлоя знала, что, в сущности, он не изменился. Очевидно, он нуждался в этом разговоре с ней.
Хлоя сцепила свои руки вместе и оперлась на них подбородком, пытаясь найти ответ на его вопрос. Доминик ждал, застыв как мраморное изваяние. Однако казалось, от него исходили волны, колебавшие атмосферу. Она представила даже, как воздушные волны приподнимают ее волосы с шеи и обвивают юбки вокруг ног.
– Я сделала это ради тебя. Ради нас, – сказала она наконец.
Доминик устремил на нее неумолимый, напряженный взгляд.
– Тогда почему ты сдалась так легко, Хлоя? Почему потеряла веру в наше будущее?
Она попыталась найти подходящие слова, которые удовлетворили бы его.
– Из-за моего отца. Я и так обманула его надежды, потеряв невинность. Как могла я причинить ему еще большее страдание, покинув страну и расставшись с ним навсегда?
Глаза Доминика вспыхнули зеленым огнем.
– Ты не обманывала отца. Камберленд соблазнил тебя!
– Я не спорю с этим. – Ее мягкий ответ, казалось, немного успокоил его. – Я просто пытаюсь объяснить причину своего поступка.
Он напряженно кивнул с явным недовольством.
– Папа был потрясен, когда узнал, что я беременна, – продолжила Хлоя. – Его разочарование во мне и в себе за то, что не уследил за мной, было таким сильным, что я не могла вынести это. Тогда я подумала, что будет лучше, если я исчезну из его жизни. – Она покачала головой, все еще пораженная своей детской наивностью. – Но мое бегство только ухудшило бы ситуацию. Это привело бы к очередному сердечному приступу, и он уже не восстановился бы.
На самом деле, ее отец умер спустя несколько месяцев после того, как Хлою отправили в Йоркшир.
– Похоже, ты винила себя в смерти отца все эти годы, – заключил Доминик.
Она нахмурилась, недовольная его тоном.
– Я не знаю, кого еще винить, если не себя.
Он приложил ладонь ко лбу и чуть слышно выругался.
Хлоя почувствовала раздражение.
– Да, я знаю, что разочаровала тебя. Это для меня не новость. Я разочаровала отца и почти всех своих близких. Поверь, Доминик, мне говорили это много раз, поэтому не надо напоминать мне об этом.
Доминик резко вскинул голову.
– Я был разочарован только тем, Хлоя, что ты не доверяла мне достаточно, чтобы обратиться ко мне, когда могла сделать это. О боже! Как ты могла подумать, что я не захочу увидеть тебя снова? Ты для меня самая желанная в этой жизни, и всегда была таковой.
