– Не знаю, почему я не настоял, чтобы сэр Энтони отвез меня в Лидс повидаться с тобой. Он говорил, что лучше подождать, когда ты закончишь учебу в школе, и только потом можно попытаться встретиться с тобой вновь. Но вскоре мы получили известие о твоей смерти. – Он пристально посмотрел в ее красивые обеспокоенные глаза. – Хлоя, ты думала, что одинока, но это не так.
Он отвернулся, не желая, чтобы она видела, как дрожат его руки от гнева и чувства вины. Доминик смотрел невидящим взглядом на огонь, когда услышал шуршание юбок, а затем ощутил мягкое прикосновение руки к его спине.
– В этом виноват только мой дядя, Доминик. Он был злым жестоким человеком, причинившим нам большой вред. Но он умер, и теперь нет смысла злиться и сожалеть.
Доминик медленно повернулся к ней лицом.
– Хотел бы я относиться ко всему этому так же легко, как ты.
Она пожала плечами, лицо ее вновь приняло серьезное выражение.
– У меня было много лет, чтобы смириться со сложившимися обстоятельствами, Доминик. Только так я смогла выжить.
Он понимал, чем обусловлен такой выбор, по крайней мере, для молодой девушки, которая думала, что она одинока в этом мире. Но что было потом?
– Ты не просто выжила. Ты стала богатой женщиной, которая могла распоряжаться своей судьбой. Почему, получив свободу действий, ты не попыталась взять назад Гриффина или связаться со мной?
Он вдруг осознал, что уже не испытывает гнева на себя и даже на ее дядю. Он злился на Хлою за то, что она перестала верить в него, в их дружбу.
Казалось, она внимательно слушала, глядя на него, но Доминик чувствовал, что она мысленно не с ним.
– Не отдаляйся от меня, Хлоя.
Она заморгала, явно удивленная, но затем осторожно кивнула.
– Да, конечно. Я задумалась. Извини. Пожалуйста, сядь, и я постараюсь все объяснить.
Когда он остался стоять, она печально улыбнулась.
– Пожалуйста, сядь, Доминик. Ты заставляешь меня нервничать, когда возвышаешься надо мной таким устрашающим образом. Нет необходимости оказывать на меня давление, чтобы получить информацию.
Он почувствовал прилив тепла к своим щекам.
– Извини, я не хотел этого.
Хлоя тихо засмеялась.
– Думаю, отчасти ты хочешь именно этого, но мы оставим это пока.
К сожалению, она была права. В его работе устрашение и давление являлись обычными приемами. Однако в случае с Хлоей Доминик не собирался добиваться ее уступчивости с помощью устрашения.
– Получив наследство миссис Ламотт, я пыталась повидать Гриффина, – сказала она, когда они вновь заняли свои места. – Я письменно обращалась с просьбой о визите к дяде Бартоломью, но он настаивал на том, чтобы я держалась подальше. Он говорил, что Гриффин вполне счастлив без матери и что мое появление в его жизни могло только принести вред.
– Такой ответ не был неожиданным, не так ли?
– Веришь или нет, я была удивлена. Я надеялась, что после стольких лет мой дядя простил меня. Но это оказалось не так.
Боль в ее светло-карих глазах вызвала у него желание усадить ее себе на колени и утешить.
– Почему ты не принудила этого негодяя вернуть тебе сына?
– Я опасалась, что он поднимет шум, и в результате до ушей Гриффина могут дойти дурные слухи обо мне. Я решила подождать, когда дядя отправит его в школу, как он обещал, кстати, на мои средства. Тогда я смогла бы лучше контролировать обстоятельства встречи с ним.
Доминик кивнул.
– Но потом дядя умер, и Гриффин сбежал в Лондон.
Она поморщилась.
– Мне потребовался год, чтобы с помощью очень дорогого сыщика найти сына. К тому времени он работал у Корморанта, где ты обнаружил его. Гриффин хорошо устроился в новой жизни, и, насколько мне известно, он упорно отказывался от твоей и чьей бы то ни было помощи.
Доминик молчал, и она с мольбой посмотрела на него.
– Я не знала, что делать. Гриффину было пятнадцать лет, и он верил, что я умерла. Каковы могли быть последствия моего внезапного воскресения? Учитывая, что ему рассказывали обо мне, захочет ли он признать меня или устроит скандал, в результате которого станет широко известна моя истинная личность?
Ее красивые губы сложились в презрительную усмешку. Доминику крайне не нравилось такое выражение ее лица.
– Подумать только, – продолжила Хлоя, – бывшая любовница герцога Камберленда восстала из мертвых. Не могу даже представить реакцию публики на такие новости. Если бы Гриффин оставался в Йоркшире, мы могли бы избежать злых сплетен. Но в Лондоне… лучше оставаться на безопасной дистанции – достаточно близкой, чтобы наблюдать за жизнью Гриффина, и достаточно далекой, чтобы он или кто-то другой проник в мою тайну.
– Ты никогда не была любовницей Камберленда, – прорычал Доминик. – Он соблазнил тебя однажды, когда ты была почти ребенком. Кроме того, Гриффин уже знал в то время, что ты жива, так как твой дядя признался в своем обмане на смертном ложе.
– Но я не знала этого, – тихо сказала она.
Ее сдержанная манера говорить вызывала у него раздражение, но Доминик старался подавить его. Он понимал, как тяжело ей было вести разговор на эту тему.
