– Министерство иностранных дел… Да, Мадж!.. Ждет назначения. Джон не обмолвился об этом, но я знаю из достоверных источников, что премьер-министр принял его… О, я не смею надеяться, но время покажет… Нет. Она не намекнула даже, но я бы и не спросила. Фелисити – такая чувствительная девушка.
Чувствительность самой Дорис Баннистер была очарована стройным молодым человеком в сером фланелевом костюме. Его наручные часы ее просто опьянили. А редеющие волосы опечалили, напомнив, что история повторяется.
– Канберра, – губы ее осмелились вымолвить пластмассовое слово, – такая холодная –
Ей так понравилась собственная шутка, что она рассмеялась. Не слишком ли далеко она зашла? Ради своего ребенка она была готова на все. Или ради этого невыносимо желанного молодого человека.
Пришла пора Фелисити брать дело в свои руки.
Хотя именно Фелисити приняла предложение Джона Гэлбрейта, помолвка стала триумфом для всей округи. Миссис Баннистер не была знакома со своими соседями, но все они считали своим долгом остановить того или иного члена семьи на улице, чтобы поздравить и полюбоваться кольцом, если это была Фелисити.
Все были под впечатлением, кроме разве что миссис Берстолл, которая предпочла бы и камень покрупнее, и оправу посолиднее. Все остальные понимали, что кольцо подобрано с большим вкусом, как и следовало ожидать от молодого человека из МИДа и дипломата и Чичи Баннистер, работавшей с недавних пор у Мойры Помфретт, которая занималась оформлением интерьеров всех наиболее престижных домов. Прекрасный сапфир да еще, кроме всего прочего, точно такого же оттенка, что и глаза Чичи. И даже когда из-за назначения жениха в Джакарту помолвка затянулась настолько, что порой возникала мысль: а была ли она вообще? – кольцо по-прежнему сияло на пальце, как напоминание, и внезапно вспыхивало в воображении соседей, озаряя не слишком-то яркую жизнь обитателей округи.
Для тех, кто разделял эти романтические предвкушения, было величайшим потрясением, когда этот изверг, этот мародер залез в комнату Чичи Банистер, а кто-то уверял, что и в постель, хотя в газетах об этом не писали – все купили «Сан» тем вечером и «Геральд» на следующее утро – в газетах не было никаких подтверждений, что злодей угрожал Чичи ножом, но добрые люди были так расстроены, что несколько дней не могли проглотить ни кусочка, так они переживали о той ночи, когда насильник грубо раздвинул прекрасные белые бедра, словно куриную тушку разделывал, и только случай уберег их собственную Триш или Венди, или да – ты и сам мог оказаться там, в постели Чичи Баннистер, причем пожилые, страдающие простатитом, джентльмены были убеждены в этом, как никогда прежде и никогда после.
В общем, все пришли в ужас.
В нынешних взаимоотношениях с Баннистерами соседи упорно игнорировали факты: к этому можно было относиться только так, как будто вся семья перенесла тяжелую болезнь. Участливо справляться о здоровье, что они едят для восстановления сил и рекомендовать чудесную программу для инвалидов, о которой писали на коробке от хлопьев. Но это годилось лишь для родителей. С девушкой все было гораздо сложнее, потому что ты же своими глазами видел, как она боролась в постели с похотливым чужаком: татуировки на его руках, следы от прививок на ее руке, когда она пыталась защититься от ножа.
Так что соседи в основном старались избегать Чичи Баннистер. В любом случае Чичи и сама изменилась. Во-первых, стала иначе одеваться, хотя нельзя сказать, что не по моде: это был стиль без всякого стиля. Но даже и невзирая на черный цвет одежды, который предпочитали очень многие девушки, ее лицо стало другим, как и следовало ожидать всякому, кто осмеливался взглянуть на него, потому что она сменила прическу. Если хорошенько подумать, то эта Фелисити всегда была девушкой, с которой вы были знакомы, но которую совершенно не знали. Когда вы говорили с прежней Фелисити, она казалась неким металлом, мерцающим и искаженным под толщей воды, а вы глядели на него с надежной пристани. Теперь даже этот манящий и далекий объект был затемнен пронесшимся над ним событием и волосами, которые она теперь тщательно взъерошивала в духе сегодняшней моды.
Самое важное – кольцо исчезло, как утверждала миссис Берстолл – храбрейшая или, наоборот, самая беззастенчивая из всех соседок. Она хорошенько рассмотрела руку Фелисити, так, между прочим, остановив ее с вопросом:
– Ну как там твоя работа, Фелисити?
– А я ее бросила – ту, прежнюю.
Она отдернула длинную, спутанную прядь волос, которую при надобности можно было использовать как занавеску. Но сейчас Чичи была открыта взору и миссис Берстолл подумала, что никогда не видела такого голого лица и такие напряженные глаза ей еще не встречались.
– Ну, раз ты так себя чувствуешь, – сказала миссис Берстолл. – Независимость – главное для человека, правда?
