– И я вас умоляю, девочки, – избегайте чрезмерного стробинга! Некоторые так наносят хайлайтер, что лицо сияет, как лунный диск. И конечно, используйте рыжий бронзатор для контуринга, это просто мастхэв! Но ни в коем случае не резкий, нет! Острый контуринг годится только для селфи, на свидании он выглядит вызывающе! Если вы встречаетесь, например, с банкиром, это может его оттолкнуть – они привыкли к офисному дресс-коду и минимуму макияжа. Вы своими скулами и бровями просто вызовете у него шок!
М-да… Хотел бы я посмотреть на шокированного бровями банкира. Как по мне, у них довольно крепкие нервы. И пожилые ревнивые жены с долей в капитале.
– …Высокопигментированный, не рыжит и легко наносится! – закончила свою тираду Крыскина. – Приобрести его можно…
– Но не нужно! – переключил я микрофон на себя. – Дорогие женщины – красота в глазах смотрящего, а честность дает более устойчивый эффект в отношениях. Ведь однажды он все равно увидит вас умытой…
Я укоризненно покачал головой, глядя на презрительно фыркнувшую Крыскину, и продолжил:
– Кстати, двадцать первого августа празднуют День без косметики и макияжа. В этот день людям полагается выглядеть так, как их сотворила природа, а не рисовать на себе лицо другого человека. Даже если этот человек кажется вашему зеркалу привлекательнее…
Запустил музыку, проводил взглядом гордо дефилирующую мимо меня Аэлиту, а потом как черт меня за язык дернул:
– Любишь мужчин помельче, Крыскина?
Она как будто на стену с разгону наткнулась:
– Откуда… Да что ты знаешь о нем, ничтожество!
Забавненько…
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – отчеканила стальным голосом пришедшая в себя мадам Гламур и вышла, попытавшись хлопнуть дверью. Нет, не зря там доводчик стоит, а то давно бы расколотили… Нервные все какие-то.
Интересные, однако, сны снятся от цыганских спиралей!
наяривали свинговый кавер на вечную тему «Ореховые Зипперы», а я вышел в аппаратную и достал из сумки ноутбук.
От долгого неиспользования он разрядился, пришлось искать зарядку… Надо же, когда-то жить не мог без этой машинки: то пишу, то читаю, то игрушки… А сейчас – уже и не помню, когда в последний раз включал.
Вставил в слот карточку из камеры Павлика. Снято было неплохо, не без драматизма, вполне можно нарезать недурной клип или репортаж, но меня интересовал один момент – когда стреляет пушка. Я прогнал его на замедленной, потом покадрово – и нашел-таки.
Павлик снимал в три четверти, под углом к стене, с какого-то возвышения. Камера давала приличное приближение, то ли со штатива, то ли с опоры – картинка почти не дрожала. Пушка медленно выплевывала огненный сноп – на покадровке были видны даже клочья пыжа, разлетающиеся в стороны, – потом все окутывалось клубами плотного белого дыма, из которого выезжало отброшенное отдачей орудие, деревянный лафет с силой ударялся в набитый на площадку упор, ствол подлетал вверх… И вот здесь, гоняя по кадру вперед-назад, я нашел тот, где изображение раздвоилось – как на пленочных фотоаппаратах при двойном экспонировании. Площадка одновременно осталась на месте и накренилась на подломившейся опоре. На остановленном изображении опору закрывала стена, но вместо одного четкого края площадки было два размытых – прямой и под углом. Это можно было увидеть, только высматривая специально, это выглядело как случайный дефект записи, это никто не принял бы за доказательство, но мне было достаточно. В тот момент что-то все-таки произошло.
На переданной Павликом флешке оказался всего один крохотный текстовый файл. Кафе «Палиндром» в базе предприятий города отсутствовало. В помещении по указанному адресу числилась швейная мастерская, потом одежный бутик «Веселые ребята», потом – никого.
Забавненько.
Чото, отдежурив прошлый вечер за меня, сегодня отпросился в утренний загул, так что новостной блок остался на мне. Я подвинул к себе распечатку заголовков и включил микрофон:
–
