Несколько секунд тишины спустя Казимира заговорила медленнее и мягче:
— Докажи, что ты чего-то стоишь без перстней и чужой поддержки. — Даже добавила, чтобы хоть как-то его подбодрить: — Пойми, Ан, мне, правда, жаль, что всё сложилось вот так. Я не знаю подробностей, но хочу тебе верить.
С нажимом Каз заставила себя сказать:
— И я пытаюсь тебе сочувствовать, но эти истерики всё усложняют. Не скрипи зубами, кто-то должен говорить тебе правду.
Ан коротко кивнул, посмотрел на нож в руке Вегарда, но так ничего и не сказал.
— Мы все, — Казимира обвела стол пальцем, — идём за тобой и твоей целью. Мы здесь по собственной воле, нас не держит ни долг, ни жалованье. И мы здесь, чтобы слушать твои приказы и следовать им. — Каз сама не поверила, что сказала это. Вот и Ан поморщился, будто иглы в подушечки пальцев вогнали. — Соберись. Ты уже добрался сюда. Считаешь, самое время сдаться?
Ариан облизнул пересохшие губы.
— До того, как мы приехали в Мехшед, у тебя был план, — продолжила Казимира, потому что он так и не заговорил.
— Который включал в себя круглую сумму денег, — буркнул Ан.
Как могла Казимира обходила эту тему, но он сам напомнил.
— Чужих денег. Решение
Чёрные глаза сузились, Ан в запале рванул вперёд.
— Чего это чужих? Это казна Каллгиры…
— Ради которой ты палец о палец не ударил. — Она честно не хотела, чтобы эти слова прозвучали так ядовито. — Налоги за тебя собирали другие, пока ты сидел в своём высоком доме из хрусталя и смотрел на морской пейзаж из окна.
Морщась, он снова заскрипел зубами.
— Это называется делегировать обязанности, — проговорил Ариан, растягивая слога, сжимая и разжимая кулак.
На сколько хватило актёрских способностей, Каз картинно хохотнула.
— Это называется «подними жопу и начни что-то делать». Да хотя бы пошевели мозгами и придумай, что
* * *
Ещё до заката свита Валлета перебралась в гостиницу попроще, почти на окраине. С террасы здесь открывался вид на узкий безлюдный канал и рынок. Гомонящий, просто бешеный. Как кто-то мог расслышать другого в этом гвалте? Ветер приносил запахи выпечки, подтухающей рыбы, скисших на жаре фруктов, пережжённого масла, трав и специй. После Гастина местные перцы и паприка — набор с кухни скупой хозяйки.
Казимира ушла на террасу, чтобы снова ни на кого не сорваться. Её речь, кажется, подействовала на Ариана, весь день он провёл в молчании, погружённый в свои мысли, только изредка о чём-то переговариваясь с Вегом. Клаудия, похоже, впала в немилость. Каждое её слово встречалось ненавидящим клокочущим взглядом. Тогда она отправилась на вечернюю молитву одна. Ясмине так неловко было наблюдать эту картину, что она даже предложила свою компанию, но Клаудия отказалась.
К ужину у Ариана уже был план действий на ближайшие полдюжины дней. Каз порадовалась, что тот не включал выпивку. По крайней мере, на словах.
В Идене этот месяц объявили праздничным. Семьдесят пять лет с того дня, как Сол Мелин провозгласил себя верховным князем. В город съедутся князья, аристократия, торговцы, банкиры, военачальники, может, кто-то из островитян почтит своим присутствием. А это значит, что им могут потребоваться услуги телохранителя с богатым опытом. На рынке экзотичная зуритинка может продавать свои снадобья, травы, порошки и мази за цены втрое, вчетверо выше.
Каз хотела продолжить — найдётся работёнка и для убийцы. В столице, наверняка, кто-нибудь точит зуб на кого-то из гостей, а тут такой шанс. Вот только ей, Казимире, не высунуться.
Да, это было единственное разумное решение — сиди тут, смотри за Аном, — но у Каз челюсть сводило от этого слова.
Следующие несколько дней так и проходили. Утром Ясмина и Дакин уходили на рынок, а Вег то ошивался в порту, то у досок объявлений, то ходил по гостиницам. Клаудия помогала ему в этом, пересиливая себя и вежливо общаясь с чужаками, но деньги в княжеском кошеле только таяли. Все цены в городе подскочили, комнаты даже в самых затхлых гостиницах на окраине стоили теперь, как ночь с лучшей фриной Идена. Сбережения, которые Каз припасла для одиночного путешествия, ситуацию не спасали.
Первые два дня протянулись мучительные и пустые, Казимире нечем было занять ни руки, ни голову, поэтому мысли постоянно возвращались к башне Плакальщиц в огне. К четырём девушкам, которым пламя отрезало путь к лестнице. Может, Каз знала кого-то из них? Сколько им было лет? Младше Каз? Младше Эды? Про Эду Клод, конечно же, лгал, Киор-бэй ни за что бы не позволил её пытать, отправил бы на допрос, но пытки — это слишком. Нет. С Эдой всё в порядке. И остаётся только заставлять себя в это верить, потому что наверняка не узнать, ни у кого не спросить, а вот Плакальщицы…
— Каз? — позвал чей-то голос.
Она без интереса обернулась к Ариану.
