Шутливый тон и открытость Ана в последние дни заставили Казимиру забыть — она часть свиты, но не часть
Плетясь следом и не рискуя больше задавать вопросы, Казимира смотрела им в спины. Шпала-Ариан был выше даже рослого Вегарда, но отставал в размахе плеч.
Небо над их головами рассекали то чайки, то разноцветные флажки, то праздничные ленты. Казимире было почти жаль, что в Ирам, день смерти Алги, она уже будет далеко. А в траурном белом цвете этот город так красив.
Забавно. Всю жизнь Каз с пренебрежением относилась ко всему гастинскому, а за это путешествие будто заново влюбилась.
В отличие от Ярмарки, которая всё время перестраивалась, а здания исчезали и вырастали заново, будто военачальник переставлял фигуры на карте, Мехшед только расширялся. Он уходил всё дальше от побережья, расползался, грозясь снова влезть на территорию Ханаби.
Порты — всегда самый лакомый кусок для завоевателей. За годы существования Мехшед переходил из рук в руки — то к Оссиру, то к Ханаби, а когда-то даже к пакранскому княжеству Вирзу. И весь Мехшед иллюстрировал эти разные периоды своей истории. Каждый район был отдельным островком со своей архитектурой, языками на вывесках, стилями. Даже дорогу здесь укладывали по-разному. По-гастински спрессованный песок под ногами или мелкий закатанный гравий по-коригрански. Крупные неровные булыжники по-пакрански, или деревянные настилы по-хидонски. Балкончики с фигурными балюстрадами, приземистые чёрно-белые домики без окон, круглые строения, выкрашенные зелёной и синей краской, жёлтые стены из крупного кирпича и внутренние дворики. И, что удивительно, переходы от одного к другому были почти неуловимы. Будто горный ручей перетекал в широкую реку, а та впадала в море. Ты шёл вдоль берега и замечал только, как течение успокаивалось.
Ярмарка славилась своим разнообразием, но там соседние культуры теснились и спорили друг с другом. А тут традиции передавались из поколения в поколение, и не важно, земляк ты мне или нет, вот, посмотри, научись чему-то, сделай по-своему.
Казимира вдруг остановилась посреди улицы. Ноги утонули в мелком гравии тротуара. Она не могла заставить себя сдвинуться с места, не могла вдохнуть.
— Каз? — позвал голос Вегарда.
Она подняла голову, разглядывая жёлтую стену, балюстрады балкона, водосточную трубу. Ладонь заныла от воспоминаний, как железяки царапали кожу.
Особняк семьи Бофорт. Краску освежили, чтобы скрыть следы гари, сменили деревянные ставни. Наверняка, и крышу перестелили. Казимира стояла перед стеклянной двустворчатой дверью с железными цветами. В ушах звенел визг Елизаветы.
Каз отшатнулась, вдохнула поглубже.
— Казимира?
Её взгляд сфокусировался на хмуром лице Вега. Ариан стоял здесь же, посматривал на дом, которого так испугалась Казимира.
— Что с тобой? — спросил Вегард.
Она прочистила горло, мотнула головой.
— Воспоминания. Херня, идём дальше.
Каз припустила вперёд, пока кто-нибудь не узнал, не крикнул вслед.
* * *
Мехшед был одним из немногих уцелевших после Катастрофы городов. «Уцелевший», конечно, громкое слово. Сохранилось несколько старинных зданий, но всё вокруг них было стёрто, выжжено, обращено в пыль и пепел.
Одно из таких зданий теперь принадлежало Центральному Банку Морбоса. Нынешний Мехшед был возведён вокруг этого величественного огромного строения с мраморными лестницами и колоннами толщиной с четырёх человек. Неудивительно, что этот гигант выстоял даже под ударами бомб.
Можно было бы ожидать, что такое почётное место приберёт к рукам князь или его наместник. Устроит свою резиденцию в оплоте старого мира, окружив себя лепниной и золотом. Но в портовом городе балом правят деньги, а лучшие места занимает Зелёная Длань.
Прямо на ступенях, ведущих к банку, сидели люди. Кто-то завтракал, кто-то отдыхал, кто-то играл с собакой. Каз представила, что было бы, если бы здесь устроили Белый Храм. Выражающих недостаточно уважения обливали бы кипятком или помоями?
Ариан почти взбежал по лестнице и теперь остановился между колоннами, опираясь на одну плечом. Шумно выдыхая и придерживаясь за рёбра, Вегард за ним не поспевал. Каз поравнялась с ним.
