Каллгира. Дорога праха полностью

— Чего? Знал! Знал! — крикнет Бофорт Казимире в лицо. Нож царапнет его по дёргающемуся кадыку. Голос начнёт скакать, а губы дрожать. — Какая, блядь, разница? Бешеная сука! Ценник за пацана выше? Карманы набить хочешь?

Ещё один удар. Губа Бофорта лопнет, как переспевший томат, щека мгновенно распухнет.

Бофорт снова попытается закричать, позвать на помощь. Бионическая ладонь зажмёт ему рот, нож воткнётся в плечо. Крик всё равно прорвётся.

Он должен дожить до конца представления, но сначала надо сломать ему ногу, чтобы далеко не ушёл. Под хруст щиколотки и вопль проснётся весь дом.

В коридор сбегутся охранники. Каз по одному встретит их в дверях комнаты. Кинжал, удар мечом, ещё кинжал, железными пальцами в кадык до хруста, ножом в висок.

Каз вернётся к постели, под которую попытается забиться Бофорт. Он станет брыкаться, оттолкивать её целой ногой, скулить. Казимира выдернет его наружу и поволочет за собой по коридору. К спальне Бофортов-старших.

Четверть часа спустя Эдвард будет привязан к стулу, истекая кровью. Будет шипеть проклятия и смотреть на тела отца, матери и ещё нескольких охранников. Слуг-обскуров Казимира прогонит. Тех, кто попытается напасть на неё, щадить не станет.

Елизавета всё ещё будет тихо скулить, когда Каз перережет Эдварду горло.

Казимира выйдет из большого зала особняка Бофортов, снимет со стены масляную лампу и швырнёт её на зуритинский ковёр ручной работы.

* * *

На последнем привале она почти не спала. Вздрагивала от воспоминаний, кошмаров, собственных криков. Клаудия предложила ей какое-то из своих лекарств — якобы, должно помочь уснуть, но Казимира отмахнулась — травы, настойки, зелья никогда её не спасали. Бофорт не был первым, кто преследовал Каз в кошмарах, и последним ему тоже не стать.

К воротам Мехшеда подъезжали с первыми лучами солнца. Караул ещё не сменился с ночи, сонные лица всматривались в ранних гостей. Казимира понадеялась, что свита проедет без расспросов и проблем. Пока они подъезжали ближе, взгляды то одного, то другого стражников останавливались на ней. Третий поудобнее переложил на плечо свою саблю и ушёл куда-то, видимо, за начальством.

Ещё не все тучи рассеялись, лучи солнца изредка проглядывали то тут, то там, а утром на тракте свиту взбодрил лёгкий дождик. Но новых бурь, кажется, не предвиделось. Теперь уже неважно, за стенами города они будут в безопасности. Пройти бы только.

Вегард, как и всегда, завёл свою дружелюбную песню, протянул документы, представил князя. Слушали его вполуха, не предъявляли обвинений, не арестовывали, но хмурые рожи говорили за себя. К воротам спустился начальник стражи и с ним ещё несколько бойцов. Молчали.

К этому времени путники спешились, и усталые лошади громко фыркали да обмахивались хвостами от надоедливых насекомых. Казимира держала поводья своего коня, готовая в любой момент запрыгнуть в седло и ускакать обратно в лес. Уж лучше к одержимым Чёрным Монахам.

Вег заметил её нервозность и внимание стражи. Под предлогом снять сумки со своей лошади, он повернул её так, чтобы прикрыть Казимиру. Начальник стражи заговорил с Валлетом, даже Вегарда игнорировал. Каз напрягала слух, чтобы хоть что-то расслышать из их речи, но ржание коней, перестук копыт, шум города и приближающиеся с юга повозки и путники — всё это мешало сосредоточиться.

Зато Казимира отлично услышала звон монет. Одной, второй, третьей. Мехшед не изменился. Выдыхай. Каз ощутила физическое облегчение, будто удавку с шеи сняли.