— Какая разница? — резко ответил Червонец, продолжая ловить убегающего мальчишку в оптический прицел. — Мальчишка, не мальчишка!.. Он все видел, а значит, донесет! А оно нам надо? Вот я его сейчас…
Он совсем уже был готов нажать на спусковой крючок, но за мгновение до того, как он это сделал, Цветок ударил рукой по стволу автомата. Выпущенная пуля угодила в камень в двух шагах от Червонца и Цветка, тонко взвизгнула и унеслась куда-то вдаль.
— Ты что? — оторопело спросил Червонец, взглянув на Цветка. В его глазах плескалась злоба. — Одурел, что ли?
— Он мальчишка, — спокойно ответил Цветок. — В детей стрелять нельзя.
— Он такой же бандит, как и эти! — Червонец кивнул в сторону неподвижных тел. — Он нас видел и донесет!
— В детей стрелять нельзя, — все тем же спокойным тоном повторил Цветок.
— Ах ты ж, деревенский бычок!.. — прорычал Червонец. — Вот я сейчас тебе все растолкую в подробностях!..
— Эй, вы там чего? — обернулся Подкова. — Ну-ка отставить! Что случилось?
— Сам расскажешь или это сделать мне? — вполголоса спросил Червонец: злоба все так же плескалась в его глазах.
— Сам, — буркнул Цветок и повернулся к Подкове: — Пацаненок от нас убегал. Мальчишка… А он, — Цветок кивнул в сторону Червонца, — хотел его застрелить. А я не позволил.
— Бандитский выкормыш, а не пацаненок! — почти выкрикнул Червонец. — Он видел, как мы уделали часовых! Оттого и удирал! Теперь донесет.
— Угу, — в раздумье проговорил Подкова. — Должно быть, и вправду донесет… А только мы не душегубы. Мы не стреляем в детей. Или, может, ты этого не знал?
— Да знаю… — нехотя проговорил Червонец.
— А тогда остынь! — жестким голосом произнес Подкова. — И бегом к Маугли и остальным. Доложи им, что почем. Пусть там поскорее решают. Марш!
Червонец забросил автомат на плечо и побежал в глубь тоннеля.
— Пацаненок, говоришь? — спросил Подкова, внимательно глядя на Цветка.
Цветок молча кивнул.
— Вот и ладно, — вздохнул Подкова. — Все, берем наших покойников и волочем их в тоннель! Без промедлений! Цветок, ты поволочешь двоих — мертвого и живого! Осилишь?
Цветок ничего не ответил, подошел к двум неподвижным телам, подхватил их под мышки и, напрягаясь, потащил в сторону тоннеля. Пока он тащил, находившийся без сознания бандит пришел в себя и застонал. Цветок остановился, посмотрел на ожившего бандита и встретился с ним взглядом. В глазах бандита угадывалась боль, а кроме нее — страх и ненависть. Что было в глазах Цветка, того сам Цветок не знал, но, видимо, все же было нечто такое, что заставило ожившего бандита отвести глаза.
— Что, ожил? — спросил Подкова. — А вот сейчас ты дотащишь его до тоннеля, и там мы его допросим!
— А ты что же, знаешь их язык? — отозвался издали Казак.
— Обойдусь и без филологии! — хмыкнул Подкова. — Как-нибудь справлюсь…
И действительно справился. Оказавшись в тоннеле (а в нем совсем уже было светло), он подошел к полулежащему бандиту, присел рядом и с силой несколько раз ударил его по щекам. От удара бандит несколько раз дернулся и посмотрел на Подкову злобным, вполне осмысленным взглядом.
— Вижу, оклемался, — ухмыльнулся Подкова. — А коль так, отвечай. Кара Делик? — спросил он, указывая рукой в сторону выхода из тоннеля. — Я спрашиваю — Кара Делик?
Бандит угрюмо кивнул.
— Вот и хорошо, — проворчал Подкова. — Значит, предмет нашего поиска где-то поблизости…
Он занес руку, словно еще раз собираясь ударить бандита по щекам. Бандит испуганно отпрянул.
— Ладно, не буду, — сказал Подкова, усмехаясь. — Но и ты тоже веди себя по-джентльменски.
Он ткнул пальцем в грудь бандита, затем вопросительным жестом указал в сторону выхода из тоннеля. Это могло означать лишь одно, а именно — есть ли поблизости, кроме самого пленного, другие бандиты.
— Эвэт, — нехотя произнес пленный бандит.
— Говорит, что да, — сказал Подкова. — Кара Делик?
— Эвэт, — повторил бандит.
— Сколько? — Подкова растопырил пальцы рук и стал делать вид, будто их считает. — Ну? — И Подкова замахнулся рукой.
— Элли, — ответил пленный, со злобой глядя на Подкову.
— Элли, элли… — пробормотал Подкова. — Хотел бы я знать, что это значит…
— Кажется, пятьдесят, — сказал Казак.
— Ну да? — не поверил Подкова. — А ты откуда знаешь?
— Соседи у нас в детстве были татары, — сказал Подкова. — Выучили меня некоторым татарским словам. По-татарски элли — это пятьдесят. Наверно, и по-здешнему тоже. Языки-то вроде похожи…
— Ну, пускай будет так, — согласился Подкова. — Значит, элли… Если этот басурман не соврал, то и хорошо: арифметика более-менее подходящая. Шестнадцать — против пятидесяти. Слышь, басурман, а ты не обманываешь? А то гляди у меня… — И Подкова поднес к лицу бандита здоровенный кулак.
Из глубины тоннеля раздался топот. Это бежали остальные спецназовцы, и впереди — Червонец и Маугли.
— Все в порядке, — сказал Подкова, не дожидаясь вопросов от Маугли. — Там — выход из тоннеля, чуть дальше — поселок Кара Делик, а в нем обретается никак не меньше пятидесяти басурманских душ. Которые, судя по всему, знают уже о нашем прибытии и даже догадываются, кто мы такие. Вот такой, стало быть, получается расклад.
