— Ага! Мастер казначей вечно держит нас впроголодь. А на пустой желудок много не навоюешь!
— А если на лесника нарветесь? — спросил Ликон.
К моему удивлению, заговорил Голубь, нервно выпаливая слова одно за другим:
— Бог создал леса и дичь для того, чтобы они служили человеку, сэр, а не для того, чтобы их огораживали те, у кого и так все есть, чтобы развлекаться на сытое брюхо!
Солдаты горячо поддержали это заявление, и я впервые почувствовал в их голосах вызов авторитету моего бывшего клиента. К месту событий приблизился побагровевший герольд Снодин.
— Ах ты, бунтовщик! Ублюдок! — завопил он прямо в лицо Голубю, забрызгав его слюной.
— А ты пьяный старый хрен! — донесся до меня комментарий Угрюма.
Солдаты расхохотались, и Ликон гневно воззрился на них. Потупились многие, но не все. Некоторые отвечали упрямыми взглядами, скрестив руки на груди.
— Может, вы и правы! — громко произнес Джордж. — Я и сам сын бедного фермера, а потому сказал бы пару ласковых тем, кто огораживает свои земли! Но поймите: если вы убьете какую-нибудь дичь и встретите лесничего, то мигом попадете на виселицу как разбойники, никто и разбираться не станет. Потерпите немного, ребята! Обещаю, что, когда мы придем в Липхук, я устрою вам добрую трапезу, даже если для этого мне придется взять мастера казначея за ноги и вытрясти последний гроут из его дублета!
— А можно, капитан, я помогу вам вытряхивать из него деньги? — спросил Карсвелл.
Как и накануне в деревне, его шутка вновь рассеяла напряженность, и все расхохотались.
После еды многие рекруты направились к плетню, огораживавшему охотничьи угодья, и демонстративно помочились на него. Подкрепившись хлебом и беконом, я направился к Ликону и присел рядом. Он умело успокоил рассерженных солдат — трудно было узнать в этом невозмутимом и сдержанном человеке того издерганного страдальца, с которым я беседовал в церкви накануне вечером.
— Ну, как вам и вашим друзьям дается верховая езда? — спросил Джордж.
— Не обошлось без ушибов и потертостей, но другого ожидать и не приходится, — ответил я.
— Мне кажется, что молодому клерку вашего коллеги малость не по себе.
— Фиверйир справится. Не сомневаюсь. — Я внимательно посмотрел на Джорджа, пытаясь понять, сожалеет ли он о своей вчерашней откровенности. — Только что слышал, как двое бойцов спорили о том, следует ли считать миски и ложки королевской собственностью или нет, — произнес я, чтобы затеять разговор.
— Да, некоторые из них пользуются своей посудой, но многим пришлось позаимствовать ее в хранилищах. В бедной семье будут рады и деревянной миске. То же самое относится к лукам: захватить с собой собственный позволено только самым лучшим стрелкам вроде Ллевеллина. Большинство довольствуются простыми, взятыми из королевского арсенала. У самых бедных нет своего оружия, но за это им и платят меньше. Странно, не правда ли? — Капитан невесело улыбнулся.
К нам подошел Дирик. Кивнув Ликону, он обратился ко мне:
— Мастер Шардлейк, если вы не против, мне бы хотелось побеседовать с вами с глазу на глаз.
Мы уселись рядом на обочине дороги. Все остальные уже успели загореть, и только лицо Винсента еще оставалось красным, а на худых щеках, покрытых медного цвета щетиной, вовсю шелушилась кожа. Он заговорил:
— Мастер Хоббей превратил часть земель Хойлендского приорства в охотничьи угодья. Небольшие, конечно, но зато так и кишащие дичью. — Дирик снова жестко посмотрел на меня. — Свою первую охоту он проводит через десять дней. Приглашены многие местные джентльмены. Эта охота является важным событием для моего клиента.
— Надеюсь, к этому времени нас уже не будет в его поместье.
— Но если вдруг этого не случится, я рассчитываю на то, что вы не расскажете никому из местного общества о цели нашего визита.
— Как я уже говорил вам, брат Дирик, я вовсе не стремлюсь причинять неприятности мастеру Хоббею. Однако я не стану принимать на себя никаких обязательств в отношении того, что мне можно говорить и делать.
— Я буду пристально наблюдать за вами, брат Шардлейк. — Оппонент внимательно смотрел на меня, так и буравя своими зеленовато-карими глазами. — Мой клиент сумел высоко подняться: из торговцев шерстью он сделался сельским сквайром, джентльменом. Возможно, однажды его станут называть сэром Николасом. Я не потерплю, чтобы вы навредили его интересам.
— Почему вы не хотите понять меня? Я желаю только одного — убедиться в том, что состояние и земли Хью Кертиса не претерпели никакого ущерба.
— Значит, вы скоро убедитесь в этом.
— Вот и замечательно.
После недолгого молчания Дирик спросил:
— А вы сами когда-нибудь охотились?
— Всего один раз, в молодости. Не в моем это вкусе, когда зверей гонят на верную смерть и у них нет никакого выбора.
Мой коллега с издевкой расхохотался:
