– Кого это несёт? – с лёгким недоумением пробормотал Вышан по-варяжски, невольно косясь на замершую в паре сажен от него Гориславу. Вдовая дроттинг не ответила и даже не поворотилась, – кутаясь в плотный плащ серого сукна, она равнодушно смотрела в море, словно хотела увидеть там, за белыми барашками и серо-зелёными низкими волнами что-то важное. Или словно ждала оттуда чего-то важного. Или кого-то.
Жди не жди, а конунга Эрика Анундсона не воротишь. И не выйдешь у моря ничего. Разве что вести от отца, конунга Висислейва. То есть князя Всеслава Брячиславича.
Но идущая под большим пузатым парусом серой и красной шерсти лодья была не из тех, на которых бегают по рекам на Руси, а порой выходят и в моря. И даже не из тех, на которых бродят по Волчьему морю отважные сорвиголовы варяги, лютичи, руяне и поморяне.
Это был именно что свейский кнарр, широкодонный, шитый внахлёст, с высоким носом, с которого хмуро глядела резная змеиная голова. Кормчий на кнарр был хорош, твёрдой рукой воротил ложью прямо к берегу, норовя проскочить в недавно только открывшуюся ото льда протоку – сразу в озеро, к Уппсале.
Стало быть, хорошо знал эти места.
Подошла сзади, медленно переставляя ноги и опираясь на руку Велиши, Грозовита. Старчески прищурилась, глядя в море, покачала головой. Нет, и ей тоже ничего не говорил этот корабль.
– Я уже где-то видела этот кнарр, – произнесла вдруг безжизненно Горислава. – Не могу вспомнить. Но видела.
Корабль надвинулся ближе, он уже бежал вдоль берега, уже можно было различить людей на борту, рослого воина на носовой палубе рядом со змеиной головой, и высокого старика рядом с ним.
Велиша вдруг ахнула.
– Госпожа! – воскликнула она. – Горислава Всеслава! Так это ж ведь Сверрир!
– Какой ещё Сверрир? – недовольно спросила дроттинг. Не поняла, не смогла вспомнить, оттого и злилась – не терпела непонимания ни в ком, и в себе – в первую очередь?
– Ну Сверрир Черёмуха, из Подгорного Дома! Это же он, вон тот старик на носу лодьи!
– Тогда это кнарр его сына, Рандвера, – уверенно сказал Вышан, вглядываясь. – Но на носу там не Ранлвер, я его хорошо помню.
– Я тоже, – всё так же безучастно отозвалась Горислава. – Это не он.
Корабль, между тем довернул ближе к берегу, уронил парус и замедлил бег. Волны гнали его к разорванной полоске льда у берега, там где протока разломала припай, и наконец, до корабля можно стало даже не докричаться, а даже позвать голосом.
– Кто таковы?! – крикнул Вышан, невольно опуская руку на топорище любимой секиры.
