Разговор за столом не клеился. Горислава напряжённо ждала, когда же наконец гости заговорят о том, ради чего пришли. Кари же и Вышан помалкивал, мялись и говорили о неважном, скупо роняя слова. Про раннюю весну, про лов трески, про прошлогодний урожай ячменя. Ещё про овечий приплод бы заговорили, – раздражённо подумала дроттинг, бездумно отщипывая от ломтика мюсост и бросая катышек в рот. – Ждут, чтобы она сама о деле заговорила?
Что ж, видно придется.
Хотя хозяину заговорить первым о деле – край невежливости.
– Ну, что ж, гости дорогие… – сказала, наконец, дроттинг. – Не пора ль и о деле поговорить?
– Пора, – хмуро ответил Кари, словно решившись на что-то, и со стуком поставил на стол опустелую чашу. Горислава повела бровью – и рабыня тут же подошла к гостям с кувшином. Пиво рванулось тёмной шипящей струёй, вновь наполняя чашу.
– Выставить меня пришли? – прямо спросила Горислава, глядя на них в упор. Вышан смешался и отвёл глаза, лицо его пошло бурыми пятнами. Борода Кари дёрнулась, но он выдержал взгляд дроттинг, глядел прямо и спокойно. – Пора Двор Конунгов освобождать?
– Кхм, – кашлянул сконфуженно Вышан, по-прежнему не смея взглянуть на дроттинг. Но зато Кари ответил прямо:
– Ну, не совсем так, госпожа. Освобождать Двор Конунгов у тебя пока никто не требует, но…
– Но сделать это надо, – закончила за него Горислава ровным голосом. – Так?
– Пойми, госпожа, – так же ровно ответил Кари-берсерк. – Скоро праздник середины лета. Сразу после него будет тинг, будут выбирать конунга. Если ты уедешь из Уппсалы во время тинга или прямо перед ним, это будет выглядеть некрасиво, словно ты цепляешься за власть, а конунг тебя выгоняет. Непристойно. Поэтому лучше тебе оставить Двор Конунгов до наступления праздника Дис.
– Поэтому… – осторожно сказал Вышан, всё ещё глядя а сторону. Голос его сорвался, он кашлянул и закончил. – Поэтому пришли ПРЕДУПРЕДИТЬ тебя об этом госпожа. Понимаешь? Предупредить.
Горислава понимала.
Она понимала и Вышана, и Кари. Этого требовал обычай. Им было не по себе – оба они, и Дагфинн-годи с ними, сделали Эрика-Дражко конунгом, они и сосватали ему Гориславу. А вот теперь…
Теперь она даже не может попытаться оспорить власть на тинге. Был бы хотя бы сын…
– Если бы у тебя, госпожа, хотя бы был сын, – словно подслушав её мысли, эхом отозвался Вышан.
Но сына нет, увы.
Первое время после гибели Эрика она надеялась, что хотя бы непраздна. Но теперь, когда прошло уже почти четыре месяца, знала – нет.
А значит ей, вдо́вой дроттинг, нет доли в земле свеев.
