После тесноты кресла, салона, заполненного почти полностью, детских криков и беготни ему захотелось глубоко вдохнуть свежего воздуха. Вместо этого он окунулся в плотную духоту южной ночи, насыщенной пряными ароматами, и ощутил разочарование и жажду одновременно.
Он глянул на небо, густо усеянное разнокалиберными звёздами. Подумал, что какая-то из них – его, и так просто ошибиться в их огромном скопище и впасть в отчаяние. Хотя какая теперь разница, в его-то годы, но вот ведь тянет в небо взглянуть и поразмыслить о вечном.
Впрочем, если хорошенько подумать, не так уж и много тем, вокруг которых роятся наши мысли.
Сопровождающий дождался, пока все соберутся у трапа, проводил до аэровокзала, это было недалеко.
Поначалу господин не спешил, потом пошёл быстрее, захотелось двигаться.
В конце длинной галереи поблескивала стеклом кабинка паспортного контроля. Беззвучно шевелил губами сержант. Шумный зал, встречающие. Всё как обычно.
Господин не обращал внимания на других пассажиров.
Высокий, он выглядел моложе своих лет. Спина прямая, нос правильный, усы короткие. Глаза усталые, светлые, взгляд цепкий, скорый, брови и виски седые. Одет просто, но дорого. Светлые брюки, куртка цвета белой ночи, льняная белая рубашка в редкую тёмную полоску, коричневые мягкие туфли.
Он выделялся из толпы, невольно притягивал к себе внимание осанкой, но сам был погружён в свои мысли, отрешён, и казалось, окружающая суета его не касается. Внешний вид, повадки выдавали человека сдержанного, даже замкнутого, не склонного к быстрым комплиментарным контактам. Его вежливо сторонились.
Вещей мало. Небольшой кожаный кофр забрал встречающий, среднего роста услужливый человек, хозяин небольшого шале. Розовощёкий, пышущий здоровьем.
Это тоже знак уважения – лично встретить гостя.
Односложные, вежливые вопросы, такие же ответы. И молчаливая поездка.
Надо было проехать из аэропорта на берегу моря километров семь. Сначала в горы, по крутому серпантину узкой дороги. Внутри извилистого тоннеля из ветвей деревьев и каменных навесов скал, неверных теней от света автомобильных фар, постоянно переключаемого водителем с ближнего на дальний.
Он машинально сглатывал слюну, чтобы с подъёмом не давило на перепонки, словно самолёт всё ещё шёл на посадку. Подумал, что жизнь может быть одной сплошной нитью, мягко сматываться в красивый клубок, а может часто рваться и состоять из кусков, связанных узлами. И тщательный анализ каждого движения, мыслей, поступков и того, что окружает, похож на утомительную трепанацию черепа собственными руками.
Начала болеть голова. Его слегка мутило, он отвернулся к окну, рассеянно вглядывался в темноту за окном.
На крутых поворотах водитель подолгу сигналил встречным авто, то сбавлял, то увеличивал скорость.
Немного спустились с перевала. Трёхэтажный дом, освещённый двор. Почти на краю высокого скалистого обрыва.
Прислуга, собаки. Суета, громкие разговоры, приветствия. Он вежливо, едва приметно улыбался, что-то отвечал. Ему были рады. В такой глуши всегда рады новому человеку, приехавшему издалека.
На ужин – нежное мясо ехидны в белом соусе, красное вино, фрукты, сыр.
Ехидны приходили по ночам, полакомиться в огороде овощами. Сын хозяина ставил на них верёвочные хитроумные ловушки. Потом изредка попадались на глаза острые чёрно-белые иглы. Большие и бесполезные, они навевали грустную мысль о том, что их, наверное, можно использовать на манер гусиных перьев, писать стихи и адресовать их Незнакомке – NN.
Он представил крохотные лапки ехидны, похожие на детские ручки. Стало неприятно, отодвинул тарелку, выпил вина.
Хозяину хотелось поговорить, они не виделись целый год, но гость оставил все дела и разговоры на завтра: очень устал после перелёта, дороги. Захотелось остаться одному. Подумал:
«Нелепость наших поступков возникает из-за несоответствия между порывом что-то сделать и желанием мгновенно от этого отказаться».
Сказал, что идёт спать.
Хозяин тактично согласился.
Он поспешил в свою комнату. Скромная обстановка. Всё как обычно, на своих местах. Окно в крыше приоткрыто. Темнеют верхушки высоких араукарий, тянут загадочные щупальца ветвей на фоне звёздного неба.
Показалось, что кто-то стремительно летит прямо к нему.
«Земля стала похожа на переполненный посудный шкаф – со всех сторон вываливаются летающие тарелки».
Улыбнулся этой мысли.
В комнате свежо, чувствуется близость гор.
Он достал небольшую рамку. Пристально всмотрелся. На фотографии жене около тридцати. Они были в гостях у её родителей, вышли в сад после обеда. Она улыбается, забавно щурится на солнце, не ведая, что прошла уже половину жизненного пути. Милая, далёкая… Всё еще волнует.
«Всегда кто-то за нас решает, особенно время – жил, жив или будешь жить! В какой момент появляется привычка жить? Привычка жить и желание жить – две большие разницы. Когда начинаешь понимать, что выпускаешь из рук нить жизни, она, должно быть, становится невыразимо дорогой, просто необходимой, как воздух, вода, но уже поздно что-либо изменить».
