Машина навстречу тащится, зелёная «кастрюлька», легковушка. За рулём дед, белоголовым орланом. Вцепился в руль, скорость резко сбросил, сдвигается опасно к кювету.
«Такие они и есть, ирландцы. Старики водят машину, пока не воткнутся в столб после остановки сердца. До последнего дыхания водят. Или в канаву его унесёт. А то и в другого въедет. Уже мёртвый. Плохо водят, осторожничают. Особенно вечером, ночью. И всё равно утром то тут, то там попадаются по обочинам скошенные столбики, красные осколки разбитых фар, куски пластмассы, покорёженные фрагменты бамперов».
Он включил поворотник, сбавил скорость. Вот и первая остановка. Плавно подрулил.
Пассажиров мало. Английская речь. Прислушивается чутко – а вдруг заговорят на русском?
Рейс прямой, остановок минимум. На фасаде автобуса раньше писали «Директ», а теперь просто маршрут указан. И не все ещё это усвоили. Спрашивают, уточняют.
Пассажиры стали нетерпеливые.
Первым вошёл мужчина. Заплатил. После него женщина средних лет.
На «флай-бусе» деньги с пассажиров водитель берёт, а на экспрессе к деньгам отношения водитель не имеет. Или в кассу сам кидай мелочь, или показывай проездной.
Мужчина огляделся, сел молча. Людей мало, и он как-то сразу на глаза водителю попался: среднего роста, смотрит под ноги равнодушно. Пока глазами не встретились.
Женщина топчется, спрашивает:
– Через Б…ол едете?
– Нет, не едем.
Должно быть, имела в виду, не напрямую, через маленькие деревеньки-вилледжи кругами нарезать. Длинный рейс по времени, дорога узкая, между каменных оград петляет. Вокруг зелёные лоскутки частных владений, как носовые платки по размеру. Бараны там-сям пасутся, помеченные на спинах краской. Морды чёрные.
Старушка следом, тоже уточнила.
Ну, это люди случайные, постоянным пассажирам не требуется разъяснений. Они-то знают, что в это время автобус идёт из центра в С. дс напрямую. И лица уже знакомые, примелькались.
Русскоговорящих здесь очень редко встретишь. Да и ирландцев не много.
Наркоманы вошли, с этого района, их все знают. Сели, два хухрика, на переднем сидении. Обдолбанные, как всегда, но улыбчивые. Парень, девка и ребёнок у неё на руках, девочка маленькая. Худенькая. Девке лет двадцать на вид, симпатичная пока ещё, но их разве поймёшь?
Только тронулся от остановки, увидел – бежит. Блестит чёрным лаком потной кожи. Подождал специально, понял, что тот опаздывает. На актёра американского похож. Уши оттопырены. Даже в Дублине местами его реклама висит, в каком-то фильме, сразу не вспомнить. Хорошо так бежит, спортивно вполне. Добежал, запыхался, спросил:
– Вы всегда немного опаздываете?
– Нет, вас ждал.
– А ещё какие автобусы по расписанию?
Водитель книгу вытащил, несколько маршрутов быстро выписал на бумажку. Пассажир взял листок. Раскрыл портмоне и достал детскую проездную карточку. Без фотографии.
– Сколько вам лет? – Вежливо.
– Двадцать один.
– Надо платить деньгами, этой карточкой не имеете права. Она действует до девятнадцати лет, и должна быть фотография.
Пассажир долго ковырялся в портмоне, деньги искал. Не нашёл, собрался выходить. Наркоманы решили ему помочь проезд оплатить. Девка карточку показала, проездной у неё постоянный.
Он наотрез отказался: «Ноу, ноу». Руками замахал.
– «Ван персон»! – ты только за себя можешь платить – объяснил ей водитель.
– Сколько надо платить? – спросила деваха, и давай всю мелочь из своего тощего кошелька в ладонь ссыпать.
Хахаль её по карманам принялся мелочь искать.
Хорошие люди, жаль что наркотой балуются.
Стал по ступенькам спускаться незадачливый пассажир, а водитель вслед: «Будь здоров, брат».
Пассажир повернулся и с удивлением, радостно так:
– Вы говорите по-русски?!
– Говорю, а что?
А он не уходит, задумался. Потом:
– Я в Иваново, в университете учился пять лет, знаю матом. Даже хорошо могу сказать.
Извинился внятно. Вышел. Смеётся, рукой машет вслед.
Тронулись. Едут.
Мужчина тот, давешний, явно нервничал, сигаретку крутил пальцами.
Собрался выходить.
Перед этим по телефону по-польски поговорил. Трубку ладонью прикрыл, но водитель понял несколько слов.
Много их стало в этом районе. Цены упали за аренду – кризис, и сразу польское поселение образовалось.
Он один выходить надумал.
– В Х. элл заезжаете? – спросил.
– Да, конечно!
– Почему не сказали другим пассажирам, что едете через Х. элл? Надо объявлять! Это нарушение! Вы здесь не будете работать!
Возмутился громко, даже покраснел.
И вышел. Быстро.
Это был предпоследний рейс.
День позади – отработал, считай, без происшествий. Всё замечательно. И тут этот… вспомнился.
«Неприятности могут быть», – подумал водитель, и настроение испортилось.
Вот позвонит пассажир в офис, и, даже если водитель прав пять тысяч раз, а он не прав ни одного раза, ничего не значит, придётся оправдываться. Не самое весёлое занятие. Отношение в автобусной компании к пассажиру и водителю диаметрально противоположное.
Месяц пролетел быстро. Позабылось немного. Осадок остался.
Входит в автобус этот мужик. Водитель его сразу определил, беглым взглядом.
