Встретились с Вадиком осенью.
Оба решили уйти из института.
Я, переводом на филологический, в университет.
Вадику стали неинтересны узлы, механизмы, «сопромат» и «эффект Кариолиса».
Он устроился каскадёром на Одесскую киностудию. И даже успел в конце лета сняться в популярном фильме «про пиратов».
Я пришёл к нему в гости с бутылкой сливового пунша. Он сидел на подоконнике, пристально разглядывал в большой, морской бинокль что-то в объёмном пространстве улицы, помечал на листке.
Поздоровались. Говорить не хотелось. Расставание радости нам обоим не прибавляло.
Он протянул бинокль:
– Ты эту фэмину, знаешь?
– Да. Это Тома с параллельного потока.
– Ты глянь, какие стремительные обводы, линии! – Он вновь приложил бинокль к глазам. – Про корму я уже замолкаю!
Я назвал ему фамилию Томы, комнату, где она живёт. Вадик записал. Расспросил про других девчонок.
Я был заинтригован:
– Ищешь подругу? Один раз и на всю оставшуюся жизнь?
– Нам предстоит почётное дело, босяк!
Согрели в чайнике пунш, пили неспешно из щербатых пиал. Молчали. Аромат слегка подгоревшего варенья из чернослива плыл по комнате. Солнце не утомляло закатным теплом. Лето умирало.
Бинокль и таинственный список не выходили у меня из головы.
Вадик достал из-под кровати большой чемодан «Свободная Германия». С коваными углами, блестящими замочками. Раскрыл.
– Теперь послушай сюда. У меня собралось аж семь комплектов. «Хе-бе» значит – «хорошее бельё». Фланка. Флотская роба, кто не знает. Белоснежная парадка. Белее белой пены. Как круизный теплоход. Забрал у отца. Настал твой час. Нас ждут великие дела. Ты понял, старик!
Он был непривычно многословен.
Сверяясь со списком Вадика, мы разнесли девчонкам нашего общежития эти комплекты.
Плотные, натуральные. Отличного качества.
В подарок.
Тогда можно было за десять рублей купить в «Детском мире» игрушечную, но вполне рабочую швейную машинку.
Студентки так и делали, покупали вскладчину это чудо производства ГДР.
Весёлый смех перебивал трудолюбивый стрёкот швейной машинки. Несколько дней празднично пела она в комнатах девчонок свою лучшую песню.
Шила, шила, шила…
Пружинка интриги сжалась и была готова лопнуть.
А потом красавицы, избранные Вадиком, появились в модных белых джинсах.
«В облипочку», во всём великолепии фигур.
Звёздный час!
«Красная строка» сквозь всю оставшуюся жизнь!
Вадик садился на подоконник, доставал морской бинокль. Любовался «линиями, обводами, кормой», говорил с улыбкой:
– Жить без красоты невозможно – лучше умереть! Не слезть мне с этого подоконника!
По утрам он по-прежнему доставал саксофон, закрывал глаза, играл с наслаждением.
Соло.
Играл мелодию молодости и счастья. Большого и нежного, как Чёрное море.
Она трагически оборвалась.
В Одессе, на съёмках…
Кузнец Фёдор очень хотел, чтобы родился сын. Даже имя придумал. Его жена Акулина напротив, мечтала, чтобы родилась дочь и тоже имя придумала – Нина. Каждый был уверен в реальности планов и твёрдо стоял на своём, а имена оба держали в тайне.
Фёдор жену-родительницу, любил и берёг, не спорил, но в душе решил однозначно – будет сын, Антон.
Третьего в такой ситуации не бывает.
Родилась дочь.
Акулина смеялась и плакала.
Фёдор больше молчал, да он и так-то не знатный говорун.
Ситуацию спасла бабушка жены – Прасковья. Предложила назвать девочку Антонина, чтобы и Фёдору в утешение и Акулину порадовать.
На том и порешили.
И смирились и приняли.
И растили в согласии и любви.
Много времени прошло. Всю жизнь прожила в деревне Антонина. Постепенно стала – тётка Тоня.
Похоронила родителей.
Вышла на пенсию.
Рано утром пастух Митя был уже на крыльце у тётки Тони.
Запыхался от быстрой ходьбы.
– Фураж нужен?
– Конечно! Ещё спрашиваешь! Скотину надо же кормить.
– Давай мешок и немного денег.
Тётка обрадовалась! Дала большой, крепкий мешок, двадцать рублей, бутылку домашнего, красного вина – в придачу.
Митя вышел за ворота, кинул мешок в кусты, в палисаднике.
Сел на лавочку, задумался – коротко.
Выпил одним махом из горла бутылку вина.
Упал.
Спал, улыбался во сне.
Тётка Тоня угостила соседку Любу вкусным обедом.
Люба пригласила её в гости.
Через два дня Тоня зашла под вечер к Любе.
Люба накрыла стол. Стала готовить ужин. Выставила миску с салатом.
Тоня решила попробовать, зачерпнула большую ложку. Слёзы брызнули из глаз.
– Я думала это редька, а тут оказывается – хрен.
Обе долго смеялись.
Тётка Тоня пришла в гости к свояку.
Он как раз сел завтракать.
– Садись, тётка Тоня, поешь.
– Спасибо, Коля, я сыта.
– Тогда выйди на крылечко, посиди. Я покушаю – тебя позову. Расскажешь потом – зачем пришла.
Позавтракал. Вышел на крылечко, закурил.
– Ну, рассказывай, чего хотела?
– Тяпку дай мне, до вечера.
Николаю надоело за своей тяпкой каждый раз бегать к тётке. Он и говорит:
– Ты, приходи в октябре. Я тебе тяпку дам аж до марта месяца.
– Зачем она мне в октябре? Мне счас нужна.
– Она и мне счас нужна, а вот в октябре – приходи.
Соседка часто прибегала к тётке Тоне с мелкой нуждой.
