– Да в огороде, вон, под деревом, палатку разобью. Тут климат тёплый. Зимой жизнь замирает, притаится и молчит, вспоминает хорошее, что летом было. А летом, хоть и жарко, в середине дня, но к ночи-то опять оживление.
– А чего под деревом? Живи, дом пустой! Я другой раз пойду в город. К сыну, дочке. Если, что, остаюсь у неё. Но не сплю, не хочется мне в городе. Один день, самое больше два, больше не выдержу, бегом сюда. И всё сразу на своём месте становится! – сказал Николай.
– Знаешь, какая у меня большая мечта была? Да и сейчас она ещё теплится, мечта моя, угольком весёлым, негасимая. Пожить у деда в деревне год. Чтобы по кругу пройти – осень, зима, лето, весна. Помогать ему во всём, запоминать, расспрашивать про людей, родню. Кто мы, откуда. Самые тонкие ниточки корней проследить. Может быть, даже остаться… насовсем. Меня же родители не спрашивали, где я хочу жить. Сами из села уехали, а мне, может быть, здесь-то лучше всего и было бы. И пас бы я скотину, домом занимался, своими руками всякую работу осваивал. Как дед, прадед. Мои прадеды, оба, прожили по девяносто шесть лет. На земле. Детей шесть… восемь, заделал бы, – задумчиво проговорил Владимир. – Не меньше!
Помолчали.
– И воздух, же у нас какооой! – Николай зажмурил глаза.
– Я до восьми лет жил у бабушки в деревне, на Урале, – подключился к разговору Виктор. – Дед занимался моим воспитанием. Мастеровитый. Научил многому: с инструментами правильно обращаться, не зазнаваться, про себя много не думать, с людьми нормально жить и разговаривать.
– Люблю вспоминать, как сватался, – улыбнулся Николай. – После армии, шоферил уже, зарабатывал хорошо. Пришел со сватами, как положено. Мне говорят, давай, завтра приходи. Я, отвечаю – или сегодня, или никогда! Встал на принцип. Такая примета, дурацкая, кто выдумал? Если на второй день сваты придут, значит впереди у молодых долгая жизнь. А тут дедушка её, Василий, едет на мопеде. Дрын-дрын-дрын! Тарахтит. Говорит, не выдумывайте, чего на завтра откладывать! И в этот же день сосватал! И, дай боже, до сегодняшнего дня. А, я загадал – уйду на небо раньше. Она меня проводит. В последний путь. – Николай на жену глянул выразительно, отвернулся.
– Что ты, туда – торопишься! На небеса. Всё равно не узнаешь, кто и когда! – возразил Виктор.
– Ну, тогда наливай! Вздрогнули! – поддержал его Николай.
– Уже хорошо! – засмеялся Виктор.
– Ты, вот, зря вино с водкой напутал, – заметил Славке Владимир. – Есть такое стихотворение…
– А я не люблю стихи! – категорично отрубил Николай.
– Мне показалось, наоборот! И именно сегодня – показалось! – улыбнулся Владимир.
– Жена много знает, но редко рассказывает. Вот соберёмся через пять лет, на нашу «золотую свадьбу», пусть тогда расскажет.
– Не знаю, как здоровье разрешит, – отозвался Виктор.
– Мы уже будем в Евросоюзе! Европейцы с большими пенсиями, – развёл руками Николай.
– А счас – спать! – приказала сестра.
– Что-то, я плохо стал говорить, язык заплетается? – помотал головой Николай.
– Нет! Наоборот! Очень стал красиво говорить! – засмеялась жена Николая, – не каждый день такие разговоры. Хорошо говорим.
– Вот что – остаётесь у нас! Завтра суббота, поспите, отдохнёте. В выходной работать грех, даже на кладбище, тем более, что не родительская суббота, – предложил Николай.
– Надо водичку возле кровати поставить, – сказал Владимир, – под утро захочется.
– У нас вода необычная. Стирать можно без мыла. Белоснежное всё становится. Надо, привыкнуть, минеральная, полезная вода, – похвастался Николай.
Разбрелись по комнатам.
В избе, в дальнем конце, там, где зимняя печь, кухня, слышались голоса, неразборчивый разговор, лёгкий звон перемываемой посуды.
Одинокий петух прокричал истерично, осёкся, словно вспомнил, что некстати отрапортовал, рановато.
Владимир сидел на кровати в трусах, рубахе:
– Когда достаток в доме, и посуда по-другому звякает, не резко. Лишняя сытость порождает равнодушие к жизни, притупляет остроту, в сон вгоняет. Достаток приучает крестьянина быть мудрым, подготавливает к приходу смерти, примиряет. Это ведь не наследство, которое на голову свалилось. Всё добыто своим трудом. Складывалось каждодневно. Мечтаю ли я о наследстве? Пустое, бесполезное занятие. Неоткуда ему взяться. Да и зачем? Лишние хлопоты. Достаточно, материального комфорта и душевного благополучия. Для этого не обязательно иметь миллион. Или много миллионов. Но умирать всем страшно.
Луна взошла, высветила светлым фиолетовым сиянием комнату. Стакан блеснул коротко, изменил размеры ломкой гранью.
Владимир долго, медленно пил воду, не успевшую ещё нагреться, хотя и не хотел пить.
Вышел на крыльцо. Глянул на небо, усыпанное звёздами. Вздохнул глубоко:
