Я столько дней не пил воду. Литров сорок вина уже выпито. А рядом – чудо! Какая вкусная вода! Она щедро несёт себя людям. Кругом лес. Приятная прохлада, и дышится во всю грудь.
Замечаю на обочине полосатые, длинные иглы ехидны, показываю Ингрид.
– Очен нежного мяса! Вкусново!
– Вы, как китайцы – едите всё, что шевелится?
– Зачеме? Толко чего-то вкуснова съедим.
Доехали быстро. Отсюда до дома примерно километр.
Роки встречает. Смотрит настороженно – не может простить шутки с ружьём. Старость злопамятна на выходки молодых и сильных, на своё бессилие перед этим.
– Князь Гвидон в сказке Пушкина превратился в комара и догнал корабль купцов. Требуется узнать – какая же у него была скорость? А у корабля? И потом – он всё время превращается в насекомое и везде успевает!
– Валерио – эта же сказка! Тама всё бивает! Тебе сам нада сказка выдумляте! Обязателна! – смеётся Ингрид.
– Наверное, чтобы поверить в сказку, надо попытаться её написать.
Пока мы отсутствовали, приехала Анна, сестра Адрианы. Строгая, с аккуратной короткой причёской. Тёмно-коричневая, от загара. Днём прополола террасы, оливы на своей половине участка.
В пёстром, тёмном платье, резиновых сапожках и рукавицах, больших, как у электрика, но розовых, легкомысленных. Поздоровались. Глаза колючие, карие и серьёзные, увеличенные очками. Чуть тронула улыбка уголки рта. Сразу потеплело лицо.
– Она сказала – ты счастливый живёшь! – улыбается Ингрид.
– Почему? – засмеялся я. – И вот так – сходу – просто огорошила!
– Так она видитсё!
Приглашаю к столу: заинтригован, хочется разговорить, узнать подробнее о себе. Вежливо, но твёрдо отказалась.
Ушла к себе. Этакий человек-стержень! Может, всё-таки вернется?
– Она – начальница?
– Си. Работала на большой завода. Тепере вотэ на пензия.
К столу не вышла. Приехал пастор на серебристом «Мерседесе-Компрессоре». Молодой, голливудская, ослепительная белозубость.
За стол не сел, вежливо поздоровался, поговорил, цепко по мне проехался взглядом, улыбался сдержанно, профессионально.
– Будет домашняя служба?
– Анна запросила навестите.
– Исповедаться?
– Рассказывать.
– По душам?
– Си. Молится за нашева счастте. За все нас. Она очен сериозное, Анна.
Счастья не бывает в одиночестве. Поэтому так несчастна одинокая старость. Но мне ещё до неё далеко. Шагать и шагать! Что же имела в виду Анна, пророча о моём – счастье?
Ингрид и Адриана проводили пастора. «Мерседес» взревел, всё стихло.
Качаю головой.
– Вино – кровь Христа, хлеб – плоть. Просто – сплошной каннибализм!
Виноградная лоза – плети палачей, истязавшие Его тело, искушавшие Дух и однажды явившиеся Отцу, как трагическая неизбежность испытания? Как бы я отнёсся к происходящему, если это был мой сын?
– Ты не веришься Бога?
– Дело к ужину! Преломим хлебы. И – Бог нам судья.
Просто так пить вино – скучно. Встаю, произношу тост:
– Странное ощущение – я вдруг понял, что живу здесь давно, среди вас, в этих сказочно красивых горах. Много лет никуда не уезжал, а теперь надо собираться в дорогу, туда, где туман, столько неопределённого, чужого неуюта, где вряд ли кто-то ждёт. И дождь, и хочется всё время тепла, но надо – лететь. А совсем не хочется. В любой истории есть… «точка невозврата». Понимаете – когда начинается новая история, она развивается, и невозможно, чтобы она заканчивалась. Грустно. И радостно. Забытое ощущение покоя, и столько мыслей просто от того, что нет суеты. Мы закончим трапезу, встанем и скажем друг другу – а домани маттина! До – завтрашнего утра. И – спасибо – вам за гостеприимство.
Меня внимательно выслушали.
Ингрид долго переводила.
– Си, си, – Адриана, Джан-Карло кивали головами.
– Живи сколко хочетсе, – Кристиане говорит. – Всегда живи здесе.
– Ему нравятся сказки?
– Это я прошу сказка. – Засмеялась искренне.
Кристиан, что-то сказал. Ингрид покраснела, помолчала, но перевела:
– Он говоритэ, после ремонт будете думать о много дети – здесе! Тогда надо сказка! Сказка всегда нада, я помнила из детстве!
– Помнить и находить, – думаю я, – этого вполне достаточно.
Руки к центру стола. Стаканы звякнули. Прямо – по-русски, вот только присловье:
– Чин-чин!
– Грациа! Систабенэ ассэра – хорошо сидим, Команданте!
– На здрувье! Валерио! – Джан-Карло, улыбается пустым ртом. Глубоко посаженные глаза лучатся.
– Лучиано! Солнечное, хорошее итальянское имя, – думаю я, глядя на Джан-Карло.
– А домани маттина! – До завтрашнего утра.
Серпик в небе на наших глазах описал круг. Вот уже полная луна быстро скользит вверх, застывает высоченной, люминесцентной лампой. Невероятно огромная. Отсюда она ближе, чем из долины. И музыка ночи.
Звонкий бег источника по камням.
Чу – журчит? Ворожит и манит.
Или показалось?
После завтрака вышел на дорогу. Вывел себя подышать свежим воздухом. Ноги сами понесли к источнику. Деревья аркой, смыкались над головой. Свежо. Спелые каштаны зелёными, рыжими – ёжиками валялись у края асфальта. Обочина перепахана кабаньими рылами. Ночные лазутчики. Лесные рейдеры, коварные бойцы самозахвата.
