Не пожелает удачного дня. Его талантливый красивый ребенок, которым он пренебрегал из-за своей черствости. Эваллё никогда не узнает, как сильно он любит старшего сына. Всё было потерянно, момент упущен и не осталось ничего, кроме горьких сожалений. Оперевшись ладонью о пол, он стиснул челку, запустил пальцы в волосы, сморщил лоб, вдавливая ногти в проступившие на гладкой коже морщины. Какой прок в собственной неуязвимости, если это не способно вернуть ему сына?
Отрезав кусок лейкопластыря, осторожно наклеил на слегка вздернутый тонкий нос, маленький и нежный, и бережно разгладил складки.
– Ты так вкусно пахнешь… – прохрипел Лотайра, приоткрывая узкие глаза. – И выглядишь так же, как в нашу первую встречу.
– Почему ты не хочешь принять своё обличие? – отнял руку от бледного лица. – Вместо этого пользуясь внешностью моего сына.
– Потому что ты еще не насмотрелся. Ты будешь скучать по мне… по моим глазам.
– Это не твоё лицо! – взорвался Сатин, почувствовав, как от отвращения сводит челюсти.
– Уверен? Наверное, отчасти уже моё… Конечно же, ты не поверишь, но я заслужил носить лицо твоего сына. Перевоплощаясь в монахиню – я дурачил оракулов… людей, но лик твоего сына я перенял с благими намерениями, – сухо признался лжец – только спокойная констатация фактов. – Еще не начались заключительные титры, – чуть склонив голову набок и обратив взгляд куда-то внутрь себя, произнес Лотайра усталым хриплым голосом.
– Что ты хочешь этим сказать? Что ты еще не прекратил творить свои злодеяния? Еще не устал причинять людям боль?
– Сатин-сама думает, что всё знает про Лотайру. Сатин-сама ошибается. Но даже такой глубокомысленный человек имеет право ошибаться. [Сама (~sama) – наивысшая степень уважения. Обращение к богам и духам, к духовным авторитетам, девушки к возлюбленному, слуг к высокородным хозяевам и т.д. На русский язык примерно переводится как «уважаемый, дорогой, досточтимый». В манге для перевода данного оборота было использовано слово «лорд»].
– Прекрати этот вздор! Ответь мне! Сколько ты еще собираешься плести свои козни против моей семьи?!
– Сатин-сама никак не поймет… – огорченно вздохнул парень, зашевелившись на стуле.
– Не пытайся сбежать! Так чего же не поймет Сатин-сама?! Может быть, ты скажешь мне
сейчас, а я потом ему передам, а? – начинала бесить эта сценичная показушность пленника.
– Я пальцем его не трогал. Не-тро-гал. Я просто наблюдал за твоим сыном издалека. Все эти смерти… в Хямеенлинне или еще где… не моя работа. Я не убиваю людей… просто так. К чему убивать таких немощных существ? Они истребят сами себя. Мне нужен был один лишь Маю, а ты мог бы помешать мне. В Маю заложена сила. Он потребен для ведения моей политики. Ну, какой отец, даже самый непутевый, согласится отдать своего ребенка совершенно незнакомому человеку, чужаку? Даже, несмотря на то, что этот чужак обеспечил бы его сына такой защитой, которой не в состоянии обеспечить даже самый ловкий человек.
Сатина скрутило от звучания любимого имени.
– Нет, – прошептал он, округляя глаза. – Ни за что, – покачал головой. – Это чудовищно.
Лотайра кивнул, подтверждая свою догадку.
– Но ведь ты не один, кто выпустил бы коготки, узнав, что за Маю ведется охота, – продолжал парень. – Была еще и твоя жена… её обделенная умом сестра, не способная и палец об палец ударить. В конце концов, была еще и девчонка, любившая совать свой нос куда не следует, но не переживай, она жива. У моего поверенного не хватило духу убить её.
– Фрэя? – тихо пробормотал Сатин, не ожидая, что Лотайра упомянет его дочь.
– Ну да, Фрэя. Смелая, но бездарно глупая. Она жива и невредима, мои люди её не коснулись, – иронично улыбнулся Лотайра, но темные глаза оставались печальными. – Скучаешь по дочке, я прав? Она достойное пополнение. Думаю, её красота будет украшать мой дворец. Пока, конечно, мне не наскучит видеть твой профиль и твой разрез глаз…
– Фрэя… где ты её держишь?! – часто заморгал, точно свет мог причинить вред его глазам, и стиснул волосы Лотайры в кулак или, вернее, это были пока еще волосы Эваллё. – Где?! – заскрипел зубами.
– Где-то, – туманно отозвался парень.
Сатин потянул за волосы. Черты лица Эваллё исказились.
– Где-то очень далеко, куда так просто не проникнуть, если не знать дорогу. Мне нарисовать тебе карту?
Но ему было совсем не до шуток.
– Оторвешь мне голову – никогда не узнаешь, где она, – тихо пробормотал парень, натыкаясь на непроницаемое лицо. – Она в моем царстве, и здешние обитатели живут по моим законам. Тебя в гости там никто не ждет! – вскрикнул парень, кривясь от боли.
– Эваллё находится там? Я спрашиваю тебя! Отвечай! Мой сын в твоем царстве?! – скрутил волосы и рванул.
Парень поморщился, пытаясь отвести лицо:
– Хочешь избить меня? Давай! Только тогда я уж точно ничего не скажу! – разорвал тишину надрывно-звенящим голосом. – Тебе мало, чтобы выместить свой гнев? Я в свою очередь спрошу, нравится ли тебе причинять боль другим?!
