Тщательно проверил стены – в особенности ниши – углубления в полах, половицы под коврами, матрасы, задние стенки столов, бегло – скрипящие татами, даже люстры, осмотрел низкие потолки. Лихорадочно прощупал атласные и бархатные подушки, сиденья безногих кресел с высокими вогнутыми спинками. Содержимое ваз и кастрюль. Будь у него достаточно времени – вскопал бы и сухую запревшую землю в цветочных горшках. Отыскать хотя бы какой-то намек, что за существо жило здесь и принимало его дочь у себя в гостях. Существо, хозяин которого умеет превращаться в дикую кошку.
Перевернул Фрэин чемодан вверх дном, вытряс из него всю одежду и раскидал по кровати. На дне чемодана обнаружил давно разрядившийся мобильник, прихватил его и зарядное устройство. В этом была двойная польза: к номерам, что оказались в телефонной книге в Нагасаки, и которые он заблаговременно переписал, прибавятся еще несколько, к тому же есть возможность, что sms-сообщения окажутся более содержательными, нежели переписка.
Тревогу волна за волной затапливала злость.
Во дворе Сатин направился к машине и закинул на переднее сиденье мобильный Фрэи с «зарядкой» и папку с вложенными в неё листами бумаги.
Ударил кулаком по крыше. Знает ли Тахоми о том, что с него сняли обвинения? А если нет? То как пить дать презирает его. Вот только его освобождение не вернет ей тех часов, что она провела, убитая горем, в неведении. Когда ждала сестру. Кулак снова опустился на крышу автомобиля, на этот раз глухо и медленно. Он так сильно сжал пальцы, что заныло запястье.
Как и ожидалось, обыск не дал хоть сколько значимых результатов.
Зайдя за дом, туда, где в вечернем мареве вился парок, мысленно проклял жару. Когда он думал о ней, его захватывало бешенство. Стайки мошек, кружащие у леса, не давали покоя, они облепляли кожу и лезли в лицо.
Сложно было разобрать, сколько природных ванн заполнено водой: пар стелился мутным туманом, лишив возможности разглядеть получше. Крупные камни оказались сухими и горячими, Сатин присел на один и, перекосившись, нагнулся к источнику. Ладони утопли в тумане и спустя мгновение коснулись поверхности воды. Горячее, чем он думал. Изогнув шею, смочил потную кожу, умыл лицо и плеснул на волосы. Вода просочилась по шее за ворот, но легче от этого не стало.
Во дворе осмотрел поленицу: не густо, – большая часть дров хранилась на кухне и огороженной террасе, там, где стояла бадья. Подобрал детскую игрушку. Когда-то его умиляли подобные вещицы, сделанные с любовью из камня, глины либо дерева. Не замечая, как пачкает ладони в грязи, очистил от земли игрушку – не то лошадь, не то собаку – вырезанную из дерева. Это какой-то бред! Абсурдность происходящего сводила с ума. Моисей – отец, так какого хера ему понадобилось от Фрэи?! На молоденьких потянуло?! Сука! Если Икигомисске рассчитывает, что забота о слепом ребенке компенсирует похищение… Если эта тварь вообще на что-то рассчитывает!
Кожа на руках пылала, казалось, от неё исходил пар. В голове шумела кровь.
– Ни черта не понимаю!
Ответов не было. Взглянул на толстую зверюшку, зажатую в грязных пальцах. За день уже, наверное, в сотый раз провел по волосам.
Осмотрел заросли, пытаясь понять, куда Икигомисске парковал свой катафалк, если гаража нет. Ведь должно же быть хоть что-то рациональное во всем этом! Где хранил запчасти? А канистры с бензином? Автомобиль Икигомисске исчез – несомненно, Фрэю увезли на нем. Двор размыло дождями, и следы от шин теперь искать бессмысленно. Остались разве что неглубокие канавы на подъезде, во вмятинах застоялась жидкая зеленоватая грязь, делая это место еще более диким.
Поворачивая ключ в зажигании, захлопнул дверцу.
Круто развернулся, колеса с жужжанием прокрутились, разметывая вокруг хлопья земли.
Солнце проглядывало между соломенного цвета высокой растительностью, то утопая – и тогда дорогу застилали тени, – то выныривая на поверхность.
На обратном пути убил сразу двух зайцев: удачно срезал дорогу, проехавшись вдоль огородов, по протяженности напоминающих поля, и встретил семью японцев, идущих в сторону деревни.
Он снизил скорость почти до нулей и высунулся в окно:
– Комбан ва! [Добрый вечер]
На него сразу же устремились три пары глаз цвета корицы. Мать опустила ребенку на плечи свои надежные ладони.
Сатин улыбнулся и слегка кивнул. Незнакомый мужчина повторил его жест, только медленнее.
– Сумимасэн га… коно мусуме о минакатта? [Извините, вы не видели эту девушку?] – протянул фотографию.
Японец взял снимок и поднял на свет. После чего Сатин подробно расписал, как выглядят те, кого он ищет, и спросил напоследок с легким нажимом на слова:
– Икигомисске то иу хито о штэрру камо ширемасэн? [Быть может, вы знаете человека по фамилии Икигомисске?] – язык выдавал нетерпение, в салоне автомобиля бушевало солнце. Хотелось пить – и особенно есть. Сатин вглядывался в их лица в надежде, что они помогут ему.
========== Глава VIII. Агония ==========
