– Тебе сказать правду?
Можно было не понижать голос: японки все равно бы ни за что не встряли в мужской диалог.
– Лучше соври, – посоветовал парень.
Сатин взял в руки палочки.
– Могло быть и хуже.
– Мне приятно иметь с вами дела: вы всегда голодны. Что за радость для хозяйка! – зашлась глухим смехом о-сюфу-сан, когда Холовора в очередной раз похвалил её стряпню, чаще всего такие разговоры-игры в обмен любезностями заканчивались тем, что Сатин слушал комплименты про свою фигуру.
Скоро к ним присоединилось еще двое японцев, и оба – братья хозяйки, помогающие по хозяйству. Японцы жили со своими семьями в ближайшем городе и помогали Сатину и Тео в поисках чем могли.
Подруга помогла заложить на сковородку, в шкворчащее масло еще одну партию тефтелей из куриного фарша. Небольшие тефтели с сахаром в кукурузной муке, зажаренной до загорелой корочки, и политой соусом с белым вином и соевой подливой, очень нравились Тео, сразу после чипсов и сникерсов.
Разжевывая мясо с луком и сладкой глазурью, Сатин впервые за сегодняшний долгий день позволил себе расслабиться и насладиться моментом. Запил крепким травяным чаем и наложил на тарелку суши-футомаки, завернутые в сухие водоросли нори, с авокадо, сыром и кусочками утреннего омлета. На фоне отборного белого риса аппетитно выделялись золотисто-желтый и нежно-зеленый цвета.
Тео сидел тише обычного, только иногда разражался остротами, и заливал футомаки темным пивом.
– Сюдзин каэттара, карэ ни цуитэ мусуме о кикимас, [Когда вернется мой муж, я расспрошу его о вашей дочери] – сказала черноволосая женщина, заполняя короткую паузу в разговоре.
– А сугу го-сюдзин каэтта? [А скоро ли вернется ваш муж?] – изобразил вежливое любопытство Сатин.
Женщина состроила ироничную гримасу. У них был короткий отпуск, но мужу позвонили с работы, и он сорвался с места, оставив её одну. Скоро ли он вернется? И она пожала плечами: а кто ж его знает?..
Сатин попросил еще чаю, и японцы помогли хозяйке расставить приборы для чаепития.
Подруга невзначай перевела взгляд на Тео, и мужчина подумал, что сейчас она должна спросить, где его родители. После чего Шенг не на шутку разобидится. Сатин улыбнулся своим мыслям, и японка изогнула губы в улыбке вслед за ним.
– В моей родной деревне поговаривают, что видели человека, подходящего под описание господина Икигомисске, – пробормотал сидящий между Тео и хозяйкой японец, и Сатин осознал, что перестал дышать, а слабая дрожь холодного воздуха в комнате стала более ощутимой. – Только его одного. С ним не было никакой девушки.
– Вы уверены в том, что говорили именно об Икигомисске? – поинтересовался Тео.
– У того человека ведь были глаза разного цвета, растянутые к вискам. Скажем там, выглядел он необычно. Но что именно в нем необычного – понять довольно сложно. В основном упоминали про него женщины, они утверждали, будто он не похож на обычных деревенских мужчин.
– На кого же он похож? – не удержался Холовора, подливая себе заварки и стараясь не пролить мимо чашки.
– А вы его видели, Сатин-сан? – спросила о-сюфу-сан. – Видели ли вы того, кого ищите?
Сатин только сейчас понял, что всё, что он знал о пресловутом Икигомисске, были лишь воспоминания Фрэи. Со слов дочери он составил портрет японца, настолько четкий, что едва не забыл о том, что и в глаза не видел Моисея. Почти забыл… Моисей словно неуловимая иллюзия. Может быть, даже еще одна его галлюцинация или мучительный сон.
Нет.
И словно во сне ему привиделось такси, обносимое жидкими хлопьями дождя со снегом, листьев, приставших к асфальтовой дороге, мокрой и блестящей в сумерках. Вспомнил, как сидел в темной кухне, убивался по жене и вливал в себя один стакан за другим. В тот день Моисей был совсем близко.
– Те женщины не говорили, что ему понадобилось в деревне?
– Понимаете… – замялся японец, пережевывая сладкую цветную капусту, которую подали на десерт, – у каждой была своя версия, что могло понадобиться господину в той деревне. Нелепостей и здесь хватает, не думаю, что вам стоит выслушивать эти бредни. Однако все наперебой твердят о его глазах.
– Разноцветные глаза. Да, это примечательно, – пробормотал другой японец, пьющий пиво.
– У вас нет его фотографии? – Хозяйка перестала суетиться вдоль столов орехового дерева, выстроенных в шеренгу у стены и, опустившись на сиденье, пододвинула к себе тарелку с пирожными из ближайшей кондитерской.
– К сожалению нет. – Сатин сделал глоток горько чая, который постепенно во рту оттаял приятной, терпкой свежестью.
– А второго? – продолжала расспрашивать о-сюфу-сан, в то время как её более молодая подруга не сводила с него глаз. – Того паренька, помните?..
Соцветия сладкой капусты оказались мягкими, охлажденные и политые загустевшим сахарным сиропом они таяли во рту.
– Нет, – очень тихо сказал Холовора.
Была бы, если бы Маю получил диплом, где должны быть наклеены фотографии всех преподавателей.
