Да запретит Бог, чтоб среди этих трагических сильных болей моя мысль склонилась бы к пустой комедии, когда страшные муки и предостерегающие несчастья предвещают этому миру немедленный конец. Приближается день, который расстроит все земные секты, а все элементы смешает в жалкую руину и с радостью отошлет духи праведников для отдохновения в небесные сферы. Всевышний прибывает на Святую землю, чтобы собрать там свой царский двор и священный собор, что предсказано в псалмах и пророками. Он широко разольет богатство своей милости по всей своей державе – месту пребывания избранной паствы, приумножаемой поклонением и свободными милостями.
Нашему веку приличествуют черные облачения. Когда-то они были белыми, затем – пестрыми; теперь – темны, как африканский Мавр, черны, как ночь, адские, предательские, мрачные, ужасающие в своем невежестве и набитые испугом. К стыду нашему, мы избегаем ярких цветов, оплакивая наш конец, мы терпим тиранов, цепи, виселицу, свинец, ловушки, соблазны – о наши унылые герои, наши души потонули во мраке. Черный траур также означает ту величайшую глупость, что делает нас слепыми, скорбящими, удрученными горем: ибо сумерки милы горестной меланхолии. Тем не менее колесо судьбы еще вращается: эти сумрачные одеяния мы сменим на святые белые ризы, в которых воссияем.
Я вижу, как Святой Владыка, облаченный в белые одежды, снисходит править своим двором средь сияющих святых и старейшин, рядом с ним – бессмертный Агнец, руководящий их хором. Иоанн заканчивает свое скорбное повествование об ужасных мучениях, и Лев Иуды восстает, чтобы раскрыть роковую книгу, и первая сломанная печать посылает белого ангела излить Божий гнев. Первые прекрасные духи, облаченные в белое, выходят встречать того, кто движется на своем белом облаке в сопровождении белых как снег всадников. Вы же, облаченные в черное, ненавидящие громкий звук Божьих поднятых ангельских труб, пребывайте немыми. Вот чистый белый голубь принуждает черных ворон к бою!
Я вижу первые блуждающие по небу светила спускающимися на седьмое и девятое столетия, когда к державе Стрельца будут добавлены три года, и этот эон и наш век закончатся. Ты тоже, Меркурий, словно писец, вносишь свою лепту в оглашение этого страшного указа, хранящегося в архивах вечности и подписанного и скрепленного печатью властей, которых ни одна молитва не может склонить [к милости]. Над полным меридианом Европы при твоем восходе я вижу, как в десятом доме ты держишь свой двор, Солнце входит в согласие с тобой в Козероге. Да дарует Бог мне сохранить мое смертное дыхание, пока я не узрю тот славный день, который наконец поразит сынов смерти!