Когда его такси остановилось возле аэропорта «Нарита», глаза Кёи почти сразу нашли среди толпы Реборна: чёрная шляпа с огненно-рыжей лентой была великолепным ориентиром. Аркобалено услужливо протянул водителю чек и, подмигнув Хибари, в одно движение освободил чемодан из плена багажника. Мафиози и юный хранитель не спеша прошли к столу регистрации и сверили билет с местом, после чего Реборн потянул Хибари к туалетам. Найдя более-менее безлюдное место, Аркобалено вытащил из принесённого им кейса какую-то решётчатую конструкцию и, бурча что-то про непредусмотрительных подростков, принялся эту штуку собирать. Этим чем-то оказалась птичья клетка. Самая обычная, но довольно просторная. С двумя кормушками по бокам, пиалкой, жердочками и качелями. Глаза Кёи изумлённо распахнулись, а мирно сидящий на голове хозяина кенар возмущённо пискнул. Птица явно понимала, для чего вдруг выудили эту штуковину, и совершенно не желала оказаться в неволе.
– Ты ведь понимаешь, что по-другому не получится? Это ради безопасности самого Хиберда. – Реборн заметил потускневший взгляд юноши и дружески похлопал того по плечу: – они едва согласились на такой вариант, животным и птицам в боинге не место, но ради тебя копания готова сделать исключение. Но клетка – условие обязательное. Будь Тсунаёши уже действующим Боссом, я бы смог выбить для тебя самолёт Вонголы; но пока он только готовится принять власть, ни ему, ни его хранителям подобные привилегии не доступны.
Помявшись около пяти-десяти минут, Кёя глубоко выдохнул и, посадив птицу на палец, поднёс к распахнутой дверце клетки. Кенар, поняв, что в противную штуку залезть ему всё же придётся, прыгнул на жердочку и нахохлился. Хибари отрешённо закрыл дверцу. Он никогда не отрицал, что домашние птицы живут в клетках и это полностью нормальный способ держать пернатого питомца, просто в отношении именно Хиберда всё это понимание рушилось и куда-то испарялось. Эта птица была явно далека от обычных попугав и канареек. Хорошо хоть, с Роллом проблем не было – юноша осторожно пощупал коробочку в кармане широких шорт, убеждаясь, что та на месте.
Время до посадки пассажиров прошло мгновенно, и Кёя даже не успел возмутиться толпе «трaвоядных», снующих возле пункта досмотра, как оказался в мягком сидении аккурат возле правого иллюминатора. Клетка с Хибердом покоилась на его коленях, а сам юноша облокотился на неё руками и положил голову на предплечья. В мозгу мелькнула мысль, что перевозить птицу самолётом очень плохая идея: трое детей, сидящих с родителями в соседнем ряду, беспрестанно тыкали пальцами в сторону «птитьки» и восхищённо что-то лепетали.
Бортпроводница объявила начало взлёта и попросила пристегнуть ремни безопасности. Самолёт начал разгон.
***
– Что, ты отправил Хибари-сана во Францию за счёт Вонголы?! Реборн, мы разоримся, если там кто-нибудь разозлит его! – Тсунаёши заломил руки и с ужасом посмотрел на учителя. Аркобалено в ответ смерил его презрительным взглядом. Савада решил поделиться с мужчиной своими опасениями на счёт Кёи по возвращению из школы, когда репетитор самодовольно усмехнулся и сообщил «великолепную» новость. Сначала Дечимо решил, что это такая шутка, но увидев копию билета на самолёт, пришёл в ужас.
– Если ты считаешь, что Семья не может позволить себе обеспечить отдых одному очень уставшему хранителю, то ты ещё никчёмнее, чем я думал.
– Это не просто хранитель! Это Хибари-сан! Хибари-сан! Сейчас он наверняка ещё и злится из-за ситуации в школе – не верю, что он сам ушёл с поста – а злой Хибари-сан это опасность вдвойне!
– Тсуна, ты истеричка. Всё будет хорошо.
***
Когда самолёт сел в аэропорту «Руасси-Шарль-де-Голль» наручные часы Хибари показывали без часу полночь. Тем не менее, местный часовой пояс разнился с его родным на восемь часов и в Париже только наступал вечер. Несмотря на предупреждение Аркобалено и советы бортпроводников поспать в пути хоть пару часов (что Кёя всё же выполнил) чувство было более чем непривычное. Словно время внезапно пошло назад, а его организм к таким чудесам не подготовили.
С трапа юноша сошёл несколько злой и уставший. Уснуть удалось только к концу полёта: вид на облака и просвечивающуюся из-под них землю завораживал, не давая отлипнуть от иллюминатора. Но больше всего Кёю поразил вид сходящего на один из островов Японии ливня и последующая за ним радуга. Было очень красиво. Пройдя быстрый контроль и заполучив свой чемодан обратно, Хибари огляделся.
Как и сказал Реборн, его встретили. Высокий мужчина со светлыми волосами и атлетическим телосложением был одет в классический костюм, поверх которого была накинута куртка с надписью “CEDEF” большими белыми буквами на рукаве правой руки. Он держал деревянную дощечку с именем юного хранителя, написанного катаканой. Кёя миновал заградительный турникет и, стараясь держаться непринуждённо, остановился рядом с мужчиной. Несмотря на напускную невозмутимость, внутри разливалось волнение: языковой барьер вполне имел место быть.
К облегчению Хибари агент приветливо улыбнулся и протянул руку: