Внизу, у подножия лестницы, огромный, беснующийся океан голов. Возле самой сцены, огороженной зеленым металлическим забором, толпа была самая густая, люди стояли плотно и все время отплясывали, хотя танцевать в такой тесноте, казалось, было невозможно. То и дело взлетали вверх руки, хохотали девушки, толпа качалась, как пьяная, и это движение шло вверх – к тем, кто стоял на нижних ступеньках, но быстро затихало, не дойдя даже до второй площадки. Здесь уже не было такой кучной сбитости, как внизу, а еще выше, на третьей и четвертой площадке, было почти свободно, и можно было пройти, никого не зацепив и не толкнув. Павел взял Юлю за руку и медленно повел ее вниз, лавируя между островками веселья, в которых происходило одно и то же – пиво разливали в пластиковые стаканы, царил хохот и какая-то бесшабашность – все то ли прыгали, то ли танцевали, то ли целовались. Все смешалось. Перед глазами плыли улыбки, и так круг за кругом, ступенька за ступенькой. На третьей площадке идти стало труднее, народ уплотнялся, и приходилось протискиваться все ближе к сцене. На второй площадке они остановились. Внизу колыхалось сбитое, как студень, месиво из людей, и оттуда, из этой шевелящейся толпы, выныривали то девушка с зеленым кольцом в носу и витиеватой стрижкой, то бритый наголо парень в ширококостных черных очках, то облепленная веснушками девочка-подросток с бесшабашной пустотой в глазах и исчезали, чуть мелькнув перед глазами.
Рядом захохотали так, что казалось, рухнут фонари, стоящие на перилах лестницы. Павел обернулся – три парня, все одинаковые, стриженные под ноль, и две девушки, уже пьяные, которые держались за бутылки с пивом и за парней, и только поэтому, казалось, не падали. Рядом с ними целовалась пара, парень в очках, с коротким черным ежиком на голове и девушка-мулатка, чуть видная из-за его плеча. У нее большие черные глаза, и она смотрит удивленно, будто не понимая, ни где она, ни что с ней происходит… Но парень отник от нее – и она улыбнулась роскошной русской улыбкой. Как стихийное бедствие, лавиной скатилась вниз компания молодых девчонок. Одна из них пролетела прямо между Юлей и Павлом, толкнула их, извинилась второпях и рухнула вниз, в толпу. Еще несколько минут ее светлая макушка мелькала, пробираясь к сцене, а потом исчезла где-то возле ограждения – наверное, облокотилась на забор и кричит что есть силы что-нибудь ласкательно-доброе. Их толкнули еще раз – на этот раз парень, пять минут назад бежавший наверх с побелевшими от нетерпения зрачками, возвращался назад спокойный, вальяжный. Пивом он затарился так, что одна бутылка все норовила сорваться и бесследно исчезнуть в этой неразберихе, но парень держал крепко, и его компания уже ревела от радости, завидев его с таким драгоценным грузом.
Концерт все не начинался. Народ разогревали местные знаменитости, которых никто не знал, но это совершенно празднику не мешало – музыка гремела, общение шло вовсю, и кто именно там мельтешит на сцене – так ли это важно? Обещали Жижерину – что ж, подождем.
Один друг Павла, Виталик, специалист по свиданиям, внушил ему несколько способов привлечения девушек. СМС и телефонную болтовню он считал грубыми, примитивными методами. Больше всего ценились знакомства в маршрутках или троллейбусах, когда все на грани фола, на грани единой ошибки. Сказал фразу невпопад – и все, до свиданья, вот моя остановка.
– Ты главное не дай ей понять, что она тебе нравится слишком сильно, – вещал после третьей стопки водки Виталик, – побольше уверенности, даже наглости. Твоя главная цель – номер ее телефона. Дала номер – значит, заинтересована. Остальное уже дело техники.
В кафе накурено и душно. Павел грустно слушает. Его друг закончил медицинский университет и работает психологом. У него коричневый портфель и стильные очки. Он пьет водку только в этом заведении под названием «Черная зебра», в котором обычно собирается народ, склонный к интеллектуальным занятиям и увлекающийся рок-н-роллом.
Уже близко полночь, и все столики заняты. Везде оживленно. Многие уже здорово приняли и согласны на любые подвиги. Какая-то пьяная блондинка бродит по залу и пытается познакомиться с парнями. Никто ей почему-то не рад. После очередного разговора, оставшегося в плотной накуренной неизвестности, которой пропитано кафе, она возвращается на место и громко кричит, указывая на парней, сидящих за тем столом:
– Они не педики! Они не педики!
Более трезвая подруга пытается усадить ее за стол, но девушка ругается и пытается вырваться. Наконец буянку уняли. Спокойствие восстановлено.
– И еще одно, – говорил Виталик. Сигарета в его пальцах агонизирует, серые хлопья падают в пепельницу, как снег с ветки дерева, – никогда не молчи на первом свидании. Неси полную чушь, ахинею, но главное – говори. Не давай себе молчать.
